В начале июля в восьмом часу вечера она возвращалась из издательства довольно усталая. Вошла в подъезд, занесла привычно палец над кнопкой лифта, но кто-то на этажах сделал это на секунду раньше, кнопка уже вспыхнула и лифт безнадежно долго стал тыркаться где-то на верхних этажах башни...
Почему-то она снова вспомнила эти гнусные письма - с крепнущим желанием перечитать их. "Женщины медленно, но необратимо верно привыкают к скабрезностям" - невольно вспомнила Марина Владимировна чье-то высказывание, и удивилась верности этого наблюдения, хотя еще полгода назад эту мысль она бы нашла просто абсурдной. Почему именно женщины, почему именно к скабрезностям? Какой такой умник пытается выдать желаемое за действительное?
В подъезд вошел сосед из квартиры напротив: красивый чистый, как заря жизни, мальчик Дима, года полтора назад женившийся на странной рыхлой девушке из соседнего двора Оксане. Как будто исключительно с одной целью: подтвердить, что в жизни бывают парадоксы типа полюбил красавец чудовище. Удивительно, что мог находить симпатичный, неглупый парень в студенистых глазах этой особы, которую к тому же после родов расперло как лягушку!
Менеджер Дима скромно встал сзади. Запах дорого парфюма коснулся ее ноздрей. Она почему-то подумала, что такой голливудский мальчик ни за что не мог бы додуматься до таких гнусных затей. Такие письма мог писать мужчина исключительно хорошо знающий психологию приличной женщины или...
Марина Владимировна обернулась к менеджеру. Дима, словно в подтверждение чистоты своих помыслов, скромно потупил глаза и негромко произнес то ли "Здравствуйте", то ли "Добрый вечер". Черная шторка волос женственно упала на левую половину его лица. Он медленно забросил ее на лоб, для чего ему пришлось взять подмышку папку, которую он до этого держал двумя руками перед пахом...
Что порой обостряет дамское зрение до невозможности? О чудесных свойствах периферийного зрения женщин много написано, но разгадать эту загадку невозможно. Считается, что периферийное зрение женщин в четырнадцать раз острее мужского. Четвертинки глаза и осьмушки секунды хватило опытной даме, чтобы определить: в паху парня творится что-то не то. Тем более, что тонкие шелковые брюки, коими увлеклись в этом сезоне повально все столичные менеджеры, совсем не располагали к тому, чтобы это неблагополучие скрыть.
В общем, совершенно четко Марина Владимировна поняла: менеджер под папкой скрывал эрекцию. Не такую явную, когда хоть караул кричи, но совершенно очевидную. Любопытство взяло вверх, сообразительность пришла сразу. Марина Владимировна обернулась к менеджеру и тепло (возможно, чтобы не спугнуть эту самую эрекцию) спросила: Дима, не подскажете который час?
Что прозвучало бы вполне убедительно, если бы на руке Марины Владимировны не поблескивали собственные часы.
Да, так оно и есть. Парень волнуется. Тонкая шелковая ткань брюк ясно выдает очертания его либидо.
Марина Владимировна поиграла еле заметной улыбкой на губах, ожидая ответа.
- Тридцать пять минут восьмого... - пробормотал парень и наивно застыл, как бы ожидая еще какого-нибудь вопроса. "Больше вопросов не будет" - мысленно подсказала ему Марина Владимировна и парень действительно как будто бы услышал ее мысли. Спохватился по части своего казуса и торопливо переместил папку из подмышки на прежнее место, то есть придал ей функцию фигового листка.
- У вас необыкновенно изысканный парфюм, Дима, - произнесла Марина Владимировна без глупого жеманства, а просто по-матерински и совсем по-домашнему, предполагая, что если теплота мужского голоса способствует набуханию и утяжелению женского клитора, то укреплению мужской эрекции вряд ли противоречит теплота женского голоса. Очевидно, так оно и случилось, потому что в лифте свою папку менеджер Дима продолжал сильно и старательно прижимать к паху, словно боялся: еще немного и раздастся оглушительной треск шва в ширинке.
Марина Владимировна вышла первой и скрылась в квартире. Что-то ей подсказало: надо заглянуть в глазок. Дима топтался у дверей собственной квартира, как будто не зная что делать с ключами: то ли засунуть их в замок, то ли погодить. В конце концов он просто закурил. В какой-то момент он довольно пристально остановил свои глаза на двери ее квартиры, словно догадавшись, что за ним наблюдает женщина. Какая-то отдаленная догадка стала шевелиться в мыслях Марины Владимировны.

Дальнейшие размышления постепенно приближали ее к ответу. Она вспомнила, что с некоторых пор менеджер Дима с завидным постоянством около половины двенадцатогодвенадцати выходил курить из квартиры к лифту, вернее за дверь черной лестницы. "Салатовые стены! -вспомнила она строчку из письма. - Стены и батарея на черной лестнице покрашены в салатовый цвет!"
Словно в подтверждение ее версии в четверг вечером она обнаружила снова письмо, теперь уже явно наполненное элементами их случайной встречи.
"Ах ты сучка, я на расстоянии чувствую твой запах, как и ты мой, чувствую как ты хочешь трахаться со мной, но не представляется случай. Ночами ты дрожишь вся от нетерпения, когда представляешь, как я тебя тащу под лестницей, ведь ты так мечтаешь о настоящем мужском члене, который бы торчал сколько угодно и когда угодно. Ты рисуешь в своем воображении картины: как слизываешь сперму с моей елды, а потом... "
В общем, все в таком же ключе - страницы три, которые не представляется возможным цитировать в полном объеме за экономией места.
Было начало августа, была суббота. Черепанов с сестрой и теткой еще в пятницу отправились на дачу. В половине двенадцатого дочь Дашенька еще не спала, канючила из постели: "Мам, ну приди, я тебе кое-что расскажу... " Вместо этого Марина Владимировна отправилась в ванную и засунула во влагалище свечку. Она предчувствовала, что через десять минут что-то произойдет. Во всяком случае это было полностью в ее власти. Она расчесывалась, она прислуживалась чутким влагалищем к легкому жжению растворяющейся свечи-контрацептива, а ушами она внимательно в потоке шорохов и случайных звуков дома пыталась выхватить специфические звуки скудной жизни коридорного холла.
"Неужели я не права?" - подумала она довольно нервно. Из детской снова заканючила Дашенька:
- Мам, ты придешь ко мне?
- Нет, - отмахнулась Марина Владимировна.
- Ты понимаешь, я придумала сказочку про поросенка-копилку для маленького Дениса, хочу чтобы ты послушала и оценила. Ты же обещала, мама!
- Если ты сегодня уснешь одна и уснешь быстро, то сделаешь мне большое одолжение...
- Ну, хорошо, - согласилась Дашенька и прикрыла дверь со своей стороны. Щелкнул выключатель. Даша, к счастью, всегда была понятливым ребенком.
Интуиция ее не обманула. Сначала щелкнул квартирный замок, потом Дима заработал ключами, отпирая коридорную дверь. Марина Владимировна прильнула к глазку. Да это был он с пачкой сигарет. Она схватила мусорное ведро, но у дверей сообразила: "Оно, между прочим, совершенно пустое". Марина Владимировна торопливо набила его рекламным хламом и выскочила в холл следом. Менеджер Дима - он был в мягких тренировочных штанах -топтался в проеме двери, отделяющей мусоропровод и лифт от черной лестницы. Он уже зажег сигарету.
- Добрый вечер, - поздоровался он и отступил в темноту черной лестницы. Марина Владимировна приветливо кивнула, притягивая к себе ручку мусоропровода. Дима словно бы застыл в темноте черной лестницы. Вполоборота она видела его узкий профиль, видела упавшую на лоб шторку волос, схваченную тусклым лунным светом. "У него нет с собой офисной папки"- усмехнулась Марина Владимировна, переводя взгляд на место фигового листа. Нет, интуиция ее не обманывала. И хоть он заслонял рукой предательское место в паху, но лунный свет отчетливо подчеркивал: было что заслонять...
Ей вдруг стало весело и совсем не страшно. Она поставила ведро. Вспомнила по фильмам, как проститутки приближаются к своим клиентам на улице. И медленно тронулась в путь, заправски покачивая бедрами, победительно улыбаясь и не сводя глаз с его лица. Она подошла вплотную к испуганному мальчику и притулилась к стенке.
- Вам сигарету? - пробормотал Дима. Он явно не ожидал такого быстрого развития событий, если он вообще чего-нибудь ожидал, хотя и надеялся. - Вот, пожалуйста. Вы курите "Кэмл"?
Протянул пачку.
Марина Владимировна отрицательно покачала головой.
Марина Владимировна услышала, как зубы парня бросило в мелкую дрожь. Она снова отрицательно мотнула головой, спустила его штаны до колен и ласково провела ладонью по давно торчащему члену. Затем задрала футболку и погладила плоский живот, потом крупно подрагивающую грудь.
"Я давно тебя вычислила, мой горячий дружок" -ликующе подумала она. Встала на колени, увлекая парня за собой вниз, потом повернулась к нему спиной на коленях же. Опустилась лицом на бетон.
- Ну же! - приказала она шепотом.
Менеджер начал. Секунда за секундой он обретал осмысленное мастерство и уверенность, судя по тому, как ловко и привычно он взял в ладони ее груди - как в чудные ковши. К его пальцам секунда за секундой приходила чуткость, прогоняя из них без остатка прежнее напряжение и скованность: они становились мягче, филиграннее. А член быстро обретал управление сложным хозяйством ее влагалища, так что можно было сказать: он начинал постепенно высекать из этого сложного хозяйства сладко-ноющую музыку, которая быстро шла волнами по всему ее телу...
"Я тебя вычислила, вычислила!" - ликовало все существо Марины Владимировны, хотя коленям на бетоне было, конечно, изрядно неуютно.
"Щекой к замызганной салатовой батарее" - вспомнила она почему-то строчку из письма. И взгляд ее упал на батарею. Она была салатового цвета!
"Вот оно что!" -осенило Марину Владимировну. Она шепнула Диме:
- Щекой к замызганной салатовой батарее?
Мальчик опешил, от неожиданности застыл. Она почувствовала, как он начал холодеть и обмякать, словно уличенный.
- Щекой к замызганной батарее? - проворковала она; теперь уже и ласково, и призывно. И сильнее прижала ягодицы к его паху.
Дима начал бешено работать снова, время от времени шепотом вскрикивая, будто в угаре:
- Ну да, к батарее!.. Щекой!.. Ползи, сучка... К батарее!
- Ползу... Ползу... - ответствовала Марина Владимировна, действительно сантиметр за сантиметром отползая от парня в направлении радиатора.
Вот он, металл. Действительно, радиатор замызганный. Хотя другие в нашей жизни бывают? В наблюдательности менеджеру не откажешь.
Щекой. Щекой. Как он и хотел в своих буйных фантазиях. Интересно, по сколько раз в день он дрочил на нее, бедный? Нет, не на батарею, конечно же, на нее, на Марину Владимировну - на приличную женщину, между прочим, а не сучку?
Он кончил бурно. Она соскользнула с его члена, вскочила на ноги и сверху стала покрывать поцелуями его губы, лоб, шторку волос, налипающую на лоб. Он прислонил свое узкое лицо к ее лону и застыл на минуту. Она поцеловала его в последний раз, запахнула халатик и взяла в руки ведро. Менеджер в темноте натянул штаны, все пытаясь согнуть в них до приличествующих размеров торчащий пенис, словно боялся, что через минуту-другую он у него не опадет сам, и к жене придется возвращаться с явными симптомами неожиданно разыгравшегося приапизма. Марина Владимировна прощально улыбнулась и ласково бросила в темноту:
- Напиши мне еще чего-нибудь, ладно?
Через три дня она обнаружила в ящике конверт, на котором привычным почерком было написано: "Черепановой Марине Владимировне (лично в руки)". Как всегда без обратного адреса.

ИГРА ПЕРВАЯ.1975 год. Или, "как я провел лето".
В конце лета, после того, как меня отказались оставить в пионерском лагере на третью смену, и недельных упорных боёв с бабушкой, я был отправлен на дачу к тетке и двоюродным брату с сестрой.
Андрею и Свете было 19 и 17 соответственно. В свои 10 я их не никак не интересовал и на основании джентльменского соглашения, скреплённого железной клятвой "без ЧП", был предоставлен сам себе.
Не знаю почему, но во всем дачном поселке не было, не то что ни одного мальчишки моего возраста, а вообще детей. Поэтому на третий день всей этой зеленой тоски я уже обдумывал план побега в город, где в родном дворе можно было достаточно насыщенно провести не только остаток каникул, но и как я тогда думал - всю жизнь.
И вот когда наткнувшись на неё, сидящую на траве возле соседней дачи среди кукол, пасочек, каких-то тарелочек, стульчиков, тряпочек и прочих девчачьих прибамбасов, я был готов составить компанию кому угодно...
- Что это у тебя, - спросил я. С чего-то же надо было начинать...
- Это мои дочки Танечка и Катечка, а это их подружки Оксаночка, Леночка...- остальных она перечисляла уже мне в спину.
Вот попал да? Один совсем один на почти целый месяц, и эта мелюзга со своими танечками, манечками, ...бррр...
- А, как тебя зовут? Поиграй со мной, - услышал я, уже сделав несколько шагов.
- Во что? - меня развернуло. Возможно, мне захотелось ещё раз увидеть эти огромные голубые глаза.
- В дочки-матери, - она была удивлена, как я не понимаю, - как тебя зовут? Сколько тебе лет?
- Сережа, мне десять, - накинул я четыре месяца.
- Ия. Мне только шесть с половиной, но я уже иду в школу, - с гордостью сказала она.
- Это скучно, - я вспомнил о своей неприступности.
- Пожааалуйста, давай поиграем... Ты будешь Папой, - попросило второе "одиночество".
Я был кем угодно: космонавтом, ковбоем, индейцем, "нашим", немцем, но папой я еще не был.
- А как это? - я не верил, что это говорю.
- Ну, сначала мы должны познакомиться.
- Уже.
- Ну не так. Красиво, как в кино...
И мне стало действительно интересно. Половину дня мы провели в знакомстве, сватовстве потом у нас была свадьба, меня заставили целоваться... Эта мелюзга знала такую массу всяких житейских подробностей, что мне и в голову не приходило.
К обеду, когда мы уже "купили" детей (Ия абсолютно точно знала, что детей покупают, "...Ну как щенков, только не на базаре, а в роддоме"), пошел дождь. На крыльцо вышла молодая женщина с ослепительно белыми волосами и позвала:
- Ира зайди в дом, - и, глянув на меня, добавила, - можешь пригласить своего кавалера.
- Меня зовут Виктория Владимировна, - почему-то я сразу назвал её для себя "Королева".
- Сережа.
- Я знаю. Мы с твоей тётей съездим в город до ужина, а вы пообедайте, и пока дождь поиграйте в спальне.
Покормив нас на веранде, Королева, сев в "ладу", с тетей Таней уехала.
Я встал из-за стола и направился к крыльцу.
- Мама сказала играть в спальне пока дождь, - прозвучало за спиной.
- А кто такая, твоя мама?
- Мама директор в магазине, а папа в МИДе.
"папа в МИДе" было произнесено со значением, причем от папы и МИДа веяло одинаковой важностью.
"Нет "Королева" больше подходит", подумал я, " а что "в МИДе? Тётя Таня тоже в МИДе. Подумаешь!"
Не знаю, почему я слушался, может потому что в чужом доме.
- Ладно, пошли.
Мы покормили, выкупали и уложили спать "детей", смотрели телевизор.
- А теперь мы будем спать, раздевайся и ложись на кровать, - сказала Ия.
- Я не хочу спать.
- Ну, понарошку, мама и папа всегда так делают когда уложат детей, - "всегда так делают" был главный аргумент, с которым я уже не спорил.
- Хорошо.
Мы забрались на широкую, старую, металлическую кровать с шариками, покрытую розовым шелковым, кое-где потертым розовым, шелковым покрывалом.
Она сняла платьице и сандалии. Я снял кеды и шорты, оставшись в трусах и носках. - Снимай дальше, папа всегда так...
Я стянул носки.
- А дальше?
- Зачем?
- Папа всегда так...
Я еще никогда не снимал трусы перед чужими не говоря о уже девчонках, только один раз перед врачом.
- А ты? - девчонок без трусов я тоже никогда не видел.
- И я тоже, - последовал уверенный ответ.
- Ты первая.
- Если ты потом, сразу, - уверенности поубавилось.
- Хорошо, - интерес поборол стыд.
Она сняла свои беленькие тонкие трусики, и я увидел маленькую щелочку у неё между ног, но там ничего не было того, чему полагалось быть.
- Можно я посмотрю, там у тебя, - было необычно и интересно.
- Да.
Я наклонился.
Да, это была щелочка, она даже немного развела ноги, чтобы я лучше видел, но там ничего не было, только щелочка.
- Можно я её открою.
- Можно.
Аккуратно словно боясь, повредить, я двумя пальцами раздвинул края и увидел нежную розовую мякоть с ещё меньшей щёлочкой и дырочкой, над которыми возвышался маленький отросток.
- А, можно я потрогаю.
- Потрогай, мне приятно, когда я себя там трогаю.
Я нежно потрогал её и также аккуратно, как будто это цветок, закрыл.
Только в этот момент я понял, что внизу живота у меня приятно тянет. Это ощущение у меня иногда появлялось, когда трясло в дороге, когда я гладил свой писун в ванне. Что-то похожее было вчера. Я случайно увидел тёти Танины сиськи, когда она меняла лифчик. Тогда ниже пупка и до самого писуна у меня начинало очень приятно тянуть, и мой писун поднимался, становясь плотнее и жестче. Мне было приятно трогать и гладить свой писун и чем дальше, тем было приятней, но это всегда прерывалось, то ли нужно было выходить из автобуса, то ли кто-то заходил в ванну...
Сейчас это ощущение появилось, когда она, развела ноги, чтобы показать свою щелочку, но я был так увлечен своим исследованием, что заметил это только после того, как закончил его.
- А теперь ты, - сказала она, едва дотронувшись пальчиком у меня между ног.
Я чуть отодвинулся, но уговор нужно было выполнять, и я снял трусы. Мой писун поднялся.
- У папы больше и вокруг волосики, но так лучше, - она протянула ручку, - Я потрогаю?
- Да, - я наверное был красный как рак.
Она очень нежно сначала погладила его, и он потянулся к ней. Она ещё раз погладила и снова он потянулся, она хихикнула и взяв двумя пальчиками несколько раз провела вперёд назад, открывая маленькую головку. С каждым её движением мне становилось все приятней и приятней. И когда в очередной раз показалась головка, она вдруг нагнулась и лизнула её.
- Ты это зачем, - этого я уж точно не ожидал.
- Не знаю, интересно. Я видела мама папе тоже так делала.
- Где это ты видела.
- У меня в комнате был ремонт, и я спала с папой и мамой. Они думали, что я сплю, а мне не хотелось, и я смотрела, одним глазком - чтобы они не заставляли меня спать.
- И ты это видела.
- Да. И ещё и ещё. Мама делала папе "массаж", а потом они меня заметили и отвели спать к бабушке.
- "Массаж" я тоже видел.
- Давай тебе сделаю.
- Ну, давай
- Ложись сначала на живот.
Я почувствовал, как мне на спину тонкой струйкой налили что-то прохладное маслянистое.
- Что это?
- Это так надо.
А потом её маленькие ручки начали растирать это по всему моему телу. Она сначала гладила, мои плечи, спину затем попку, бедра, ноги. Это было так приятно, и я настолько расслабился, что даже не заметил, что она меня уже не гладит, а целует, полизывая язычком, - просто мой взгляд упал на наше отражение в старом трюмо, которое стояло рядом с кроватью.
Я тоже видел как моя мама делала массаж отцу, а потом он ей, я видел массаж на пляже, я точно знал, что так массаж не делают, но я также точно знал, что мне ответят, если я начну спорить, к тому же мне ещё никогда не было так хорошо. И я решил пусть делает, что хочет, раз это так приятно.
Я лежал на животе наблюдая за Ией. Внизу я чувствовал свой горячий писун, он ещё никогда не был таким, а она плавно двигалась то вперед, то назад, оказываясь то у меня на спине, то между колен. Мне было очень приятно, ощущать, её теплое тельце, её губы, её язычок. Прикрыв глаза, я почувствовал, как она поцеловав мои яички начала их лизать, а затем раздвинув половинки попы стала двигать языком от яичек к моей дырке и обратно, все мои чувства сконцетрировались где-то ниже пупка и через промежность к попе. Сев сбоку, странным, совсем не детским голосом она попросила меня перевернуться, и я заметил что мой писун стал больше и темнее, а из-под шкурки появилась вишнёвого цвета головка. Встав на колени она начала облизывать его, а я чтобы было удобней просунул голову у неё между ног. Прямо перед моим лицом была её щелочка, я снова открыл её и слегка потрогал отросточек, он был мягким, при этом она придвинулась ко мне, я потрогал ещё...
- Приятно. Ещё, - она совсем придвинулась к моему лицу.
И я лизнул её там, почувствовав, какой-то совершенно новый кисло-сладкий вкус. Ия отодвинулась, но я поднял голову ещё несколько раз лизнул её. "Ей можно, а мне нельзя? " подумал я. И она полностью села на мой рот...
Чем приятней становилось мне тем, сильнее я лизал её, двигая языком по отросточку, пытаясь засунуть его в маленькую дырочку, вылизывая под краями. Ие это нравилось потому что она начала ёрзать своей писькой по моему лицу стараясь при этом, чтобы мой язык постоянно находился там. Я не знал теперь, что мне доставляет больше удовольствия, то что делает мне она, или, то что я делаю ей. Я начал вылизывать ей промежность, и вдруг засунул язык в попу, она сжалась чуть не вытолкнув его, остановившись я попробовал слегка покрутить им, и она впустила его полностью, вкус изменился, но был тоже кисло-сладким и совсем не противным, я полизал им внутри, подвигал. Мне захотелось почувствовать это, и я задрал ноги так, что колени оказались у плеч, и она лизнув мою дырку воткнула, свой язычок. Подвигав и покрутив там, что принесло мне новую волну блаженства, она вернулась к моему писуну, потом назад, потом ещё и ещё. Я повторял за ней.
У нас обоих начались, то ли судороги то ли спазмы и на пике этого наслаждения мы бросили друг друга, распластавшись на кровати. Сил больше не было, не хватало воздуха, в груди всё колотилось. Немного полежав и отдышавшись я прикрыл глаза, было тихо, я только слышал, как успокаивается её дыхание...
Я проснулся от яркого света, мы лежали голые на кровати, а в дверях стояли Виктория Владимировна и тетя Таня...
Я и так уже понимал, что нас застукали, не за тем занятием, но на тети Танином лице застыло, такое выражение, что развязку я даже побоялся представить...
Одевайтесь и спускайтесь вниз, - сказала Королева. Взяв за плечи она развернула потерявшую дар речи тётю Таню, и они вышли. Не глядя друг на друга мы оделись и присели на край кровати. Оба молчали.
Внизу шел разговор, но различить о чем, было невозможно. Мы сидели и прислушивались.
- Вы, что там ещё не наигрались, - услышали мы истерический голос тёти Тани.
Мы встали и медленно двинулись... На веранде была одна Королева. Не обращая на нас внимания она выкладывала покупки из сумок.
- Сережа, сейчас тётя Таня соберет твои вещи, положит в машину и я отвезу тебя домой, - в её голосе не было никаких эмоций, она продолжала заниматься своими делами.
Затем она глянула в окно. Потом посмотрела на нас...
- Всё, поехали. А ты иди спать, - приказала Королева.
... В дороге Королева почти не разговаривала, только спросила есть ли у меня друзья во дворе, в школе, с кем я больше дружу - с девочками или мальчиками, в какие игры мы играем. Въехав в город, она остановила машину и несколько минут с кем-то разговаривала по таксофону. Затем мы приехали ко мне домой...
Когда мама зашла в мою комнату, у неё был настолько растерянный вид, что мне её стало жалко.
- Так... Так, мы должны... Да, так вот... В общем три недели, что тебе остались до школы из двора ни ногой, бабушку слушаться беспрекословно, - постепенно её голос, набирал уверенность, - И, чтоб к обеду, она не надрывала голос и не искала тебя везде.
- Да, - тихо ответил я глядя в пол.
- Ну, а об остальном с тобой поговорит отец, когда приедет.

... Вернувшись из командировки в конце октября, отец со мной ни о чем остальном не говорил. Так бы эта история и забылась...

ИГРА ВТОРАЯ.
1996 год. Прощальная гастроль.

Мы были прекрасным тандемом. У Олега умение расположить к себе любую женщину, и квартира в центре, при полном отсутствии разборчивости в связях. У меня абсолютный нюх на женщин стоящих внимания, не только из-за смазливой мордашки... Но самое главное мы не были соперниками, мы не самоутверждались друг перед другом, не боролись за лидерство. Отлупив с переменным успехом друг друга на протяжении 4, 5 и 6-го классов мы стали лучшими друзьями, понимая с полуслова, поддерживая друг друга, не разбираясь в правоте, и с легкостью уступая девчонок. Секс был для нас не самоцелью или спортом, с коллекцией побед, а приятным способом провести время, доставляя удовольствие себе и другим. Вот и тогда, Олег у стойки бара обрабатывал очередных очаровашек. Это была наша с ним "прощальная гастроль", через три дня он уезжал по "green card" в Штаты.
Я не разглядел их лиц когда они вошли, но уже к тому моменту, когда они пристроили свои прелестные попки на высоких стульях у стойки, Олег по моим глазам понял - они это наш вечер. Не знаю, как это у меня получается, но я могу чуть ли не по тени определить обаятельных, неглупых, чувственных, склонных к сексуальным приключениям подружек, короче именно то, что нам нужно.
Когда они с Олегом подошли к столику, я убедился, что мои способности меня не подвели и на этот раз.
Их было трое. Рыжая Алёна, с живым, смешливым взглядом и убийственными своей длиной и рисунком ногтями. Курносая, темноглазая, блонда Марина, в плотно обтягивающей её безупречные формы черной коже и... "Very Sexy", Ирина Станиславовна, как её представил Олег. Здесь я увидел большие голубые глаза в рамке из черных, как смоль волос, стройную фигуру при высокой крупной груди и стройных, точёных ногах, открытых более чем, выше колена. Поначалу, в отличие от своих подруг, она вела себя несколько высокомерно, не желая принимать участия в разговоре, и всем своим видом демонстрируя, что она здесь только из-за них. Это слегка меня раздражало, но потом я заметил, что глядя в сторону она иногда, еле заметно улыбается удачным шуткам. Ну, что ж чувство юмора есть, а остальное приложится. И я вплотную занялся Мариной. Блондинки всегда были моими, Олег их почему-то недолюбливал.
К одиннадцати, устав перекрикивать рэп и выяснив, что все запасы апельсинового сока нами истощены на "отвертки", иного наши девицы не пили, мы покинули бар. На улице поступило предложение продолжить "банкет" в комфортабельной четырёхкомнатной квартире, где неиссякаемы запасы напитков, можно потанцевать да и вообще с удовольствием провести время.
- Я поеду домой, - сказала Ирина.
- А стоит ли разбивать компанию, - я быстро сообразил, что остальные сейчас потянутся за ней.
- Третий лишний.
- Какая разница? Ведь в баре ты не была лишней, - стараясь быть максимально убедительным, я спасал вечер, - Правда, если Вы Ирина Станиславовна считаете, что мы не достойны Вашего...
- Не юродствуй, - сделав кислую рожицу перебили меня мне. Затем глянув на подунывших подруг, бодро, - Ладно пошли, на вашу "базу".
У Олега мы болтали, танцевали, травили анекдоты, дурачились, потом снова танцевали. Я сидел раскинув по спинке дивана руки, между иронично спокойной Ириной, и Мариной, которая плотно прижав своё бедро к моему, при каждом удобном случае старалась потереться об меня грудью. Алёна в перерывах между взрывами своего заразительного смеха, пила с Олегом уже пятый "брудершафт". Девчонки были достаточно разогреты и с удовольствием танцевали с нами в стиле "грязные танцы", ну а мы с Олегом полностью контролируя ситуацию и не торопя событий, старались распалить их ещё больше. Было жарко и мы сбросили с себя футболки, девчонки тоже остались в одних бюстгальтерах.
Только Ирина не принимала в этом эротическом шоу участия. Она, потягивая мартини, с улыбкой следила за нами лишь, иногда подбадривая танцующих возгласами, но по прежнему сохраняя дистанцию.
Марина была прекрасной партнершей, плотно прижавшись она тёрлась об меня лобком все больше и больше заводясь, при этом её руки нежно ласкали мои грудь, спину, живот и ягодицы. Я в свою очередь делал то же, иногда проникая языком под половинки бюстгальтера и лаская уже затвердевшие соски. Олег и Алёна вышли из комнаты. В этот момент, Марина откинувшись на моих руках, и расстегнув впереди застёжку, сбросила бюстгальтер, обнажив красивую грудь.
- Вау! - послышалось с дивана.
Вернувшись в мои объятья, она провела сосками по моей груди и начала медленно сползать по мне, целуя и лаская меня язычком.
- Оооу! - поддержали её.
Марина уже расстегнула мне джинсы и сдвинув вниз резинку трусов освободила моего лучшего друга, находившегося последние полчаса в состоянии боевой готовности. Придерживая его кончиками пальцев обоих рук, она кончиком языка начала провела вокруг головки, затем по всей длине до сладкого места, где начинается мошонка, вернувшись, она стала обрабатывать его дырочку, потом резко захватив ртом, заглотнула, так, что её губы оказались у самого основания. Сделав несколько глотательных движений она выпустила его и снова принялась за дырочку, затем все повторилось. - Давай, покажи ему, по "взрослому"! - в голосе Ирины чувствовались одобрение и азарт.
Марина действительно делала это "по-взрослому", доставляя мне огромное удовольствие, как от ощущений, так и от красоты исполнения.
Вдруг Марина остановилась и со словами " Извини, мне в туалет, я сейчас..." выскочила из комнаты. Плюхнувшись в кресло, я спросил:
- Ну как?
- Вам чуть, чуть прорепетировать, и можете выступать на сцене.
- Угу.
- Вправду, на вас действительно приятно смотреть.
- А ты любишь смотреть.
- Я всё люблю.
- Проверим?
- Проверь лучше свою даму, не утонула ли, - весело охладили меня.
Я встал, застегнулся и вышел. Дверь в туалет была нараспашку, а на унитазе мирно дрыхла Марина. Ничего не поделаешь, я взял её на руки и отнес в свободную комнату. Уложив свою "спящую красавицу" я заглянул в комнату к Ирине. Она, как-то странно резко поправила платье.
- Я иду на кухню. Что будете чай, кофе?
- Кофе, пожалуйста.
Пока я готовил кофе Ирина вышла ко мне на кухню. Сейчас при нормальном освещении, я наконец смог разглядеть её. Окрашенная "под леопарда", тонкая косынка прикрывала её шею и декольте, образованное блестящей молнией чёрного, плотно облегающего, короткого платья, застёгнутого до линии хорошо различимых сосков. На её умопомрачительных ногах были тонкие, чёрные чулки, и "леопардовые", как и косынка, невысокие сапожки на шпильках.
- Кофе мэм! - я поставил на стол перед ней чашку, - Сливки? Сахар?
- Спасибо не нужно. И перестань паясничать, я нормальный человек, - действительно нормальным тоном сказала она.
- Не буду. Но ты сама виновата. Так себя ставишь.
- А как надо? Пизду нараспашку? - это была неожиданность...- кто-то из нас троих должен же думать головой, а не одним местом. Место, порвать могут.
- Нууу! Зачем это нам.
- Знаю.
- Откуда?
- Окончательно, поняла, когда ты легко отпустил Марину. Она ведь тебя раскочегарила и смылась, а ты потом, спокойно уложил её спать.
- Спокойно? Тебя же там не было.
- Да я уверена. Ты слишком быстро вернулся.
- Значит теперь доверяешь.
- Посмотрим.
Мы сидели на кухне слушали музыку из "бумбокса", курили, пили кофе, болтали обо всем подряд.
- Девушка, а как вы относитесь к нетрадиционному сексу, - выполз на кухню Олег с полотенцем на бёдрах, и сел рядом со мной.
Я скривился. Вопрос был явно не в тему, её уже не стоило прикалывать, сейчас она была нормальной бабой - интересной, живой, искренней, без тени того что было в баре или ещё час назад.
- Я к нему не отношусь, а занимаюсь, - честно говоря, я не ожидал такого ответа.
- Вот, как?
- Да, - в глазах Ирины появился кураж.
- Ну-ка, ну-ка, и какие формы нас прельщают.
- Оставь, - вмешался я. У нас с ней наладилось нормальное общение, и не хотелось его херить дурацкой перебранкой, в которой я не хотел принимать чью-либо сторону.
- Ну почему же? Вы же такие крутые, такие отвязанные, все можете, ничего не боитесь, - вот и я попал под раздачу.
- Да такие! - раз уж навязали бой то придётся его принимать.
- Ну, тогда, как насчет публичной мастурбации?
- И кто же здесь публика? А кто будет мастурбировать? - Олег демонстративно оглянулся.
- Публика это я, а вы всё остальное.
- Уууууууу, - отвалился я на дверцу шкафчика.
- Нет уж, позвольте, позвольте, - игра началась, и Олег откинув полотенце, быстро вздрочнул несколько раз свой подувявший в боях с Алёной член, - Вот так?
- Не так. Нежнее, сексуальней.
- Может вот так? - медленно расстёгнув джинсы, и плавно запустив ладонь под резинку трусов, я достал своего парня. Олег тоже сбавил темп.
- Да так гораздо лучше. Продолжайте, а я вам помогу, - сказала она сделав громче музыку, и начиная двигаться.
Первой была косынка, медленно распустив узел она спустила её через плечо, по груди, животу, между резко расставленных ног на пол. Я успел заметить, только кружева резинок на её чулках, слишком быстро она их свела. Затем медленно расстёгивая молнию платья, она кронным движением Шэрон Стоун, перебросила ногу на ногу. Её ноги двигались именно так, чтобы мы могли убедиться что там ничего нет, но ни на секунду не задерживаясь - детали были припасены на десерт. В тоже время, я успел избавиться от одежды и мы с Олегом уже всерьёз онанировали, двигаясь в задаваемом ею плавном темпе, и заворожено глядя на представление, которое происходило перед нашими глазами.
- Вы прекрасно умеете танцевать. Покажите! - предложила она.
Уже полностью приняв условия игры, мы, как два самца демонстрирующие свои достоинства, неспеша поднимаясь начали этот танец. Однажды, на видео я видел мужское стрип шоу, но я и сейчас уверен, что мы были лучше, потому, что не имитировали, а делали. В этом и том, что на нас с удовольствием смотрит и подыгрывает, красивая женщина был, какой-то свой особый кайф. Продолжая, с постепенно нарастающим темпом работать над своими членами, и лишь меняя руки мы танцевали медленно приближаясь к ней.
- Ну, что ж молодцы! Стоит вас подогреть, - сказала она распахнув платье.
Грудь, которую мы увидели, была просто идеальной, будучи немного более объёмной для её стройной фигуры, возможно 3-4 размер, с крупными, резко очерченными сосками, она имела форму о которой только могли мечтать "силиконовые" девочки из "Playboy", это был эталон.
- А теперь и себе сладенького! - сбросив окончательно с себя платье, оставшись в чулках и сапожках, она стала ласкать себя, начиная с груди, постепенно двигаясь к влагалищу. Добравшись до него она оставила там ласкающую руку, а другой, начала снова, демонстративно, но очень естественно ласкать грудь. Происходящее, доставляло ей явное удовольствие, ей нравилось наблюдать двух, всё больше и больше разогревающих себя самцов, и демонстрировать себя, соблазнительную самку, искусно совмещая мастурбацию и показ своих прелестей.
Мы уже были, к ней достаточно близки, когда она взяв со стола лимон и привстав, пристроила его под влагалищем и начала катать по табуретке, стимулируя себя таким необычным образом. Стараясь видеть наши глаза, она одновременно, взяла наши члены в свои ласковые руки. Танец продолжался, а Ирина уже закатывающая глаза от готовности кончить, раздрачивала, превратившиеся в несгибаемые стержни, но приторможенные алкоголем, наши "жезлы"...
Кончили мы с Олегом почти одновременно. Первые струи попали ей в лицо, остальное она направила на грудь, и мы благодарно склонившись над ней, руками помогли ей кончить, в то время как она нежно лаская своё тело, втирала плоды наших усилий.
Мы снова расселись по своим табуреткам. Все молчали и только, расслабленно улыбались друг другу. На часах было три.
- Олежка ты где пропал? Мне холодно! - в дверях появилась закутанная в простынь Алёна.
- Уже иду. Солнышко, - подмигнув нам и обняв Алёну вышел Олег.
Я натянул джинсы и встал сделать ещё кофе. Ирина, одев платье, вышла в комнату, вернувшись со своими трусиками и моей футболкой. "А мы оказывается, готовились", отметил я для себя. Кофе стоял на столе.
- Ну что скажешь? - спросила она.
- Я в последний раз дрочил, наверное в классе 8-м.
- А я люблю доставить себе удовольствие. Ты был женат? - неожиданно спросила она.
- Я и сейчас... Вру. Разведен.
- Я тоже.
- Что, так?
- Да, так. Не сложилось. Пока встречались - обожал, боготворил, но уже через пару месяцев после свадьбы я стала вещью. А ты?
- Сам виноват. Рано женился, в 21. У неё все подружки повыскакивали замуж, а она, что "рыжая", да и я не конченый, не алкаш, при бабках. Год она ждала, что настанет чтото особенное, потом, когда поняла, что не настанет ещё год отрывалась на мне, ну и я, ещё тогда не выгулял свою норму. В общем достала она меня и я ушел.

- А сейчас?
- Как видишь, гуляю.
- Где спит Марина? - она снова резко переменила тему.
- В ближней комнате.
- Алёна послезавтра выходит замуж, - сказала она думая о чём-то своём, затем встала, подошла ко мне, поцеловала в щёку, и взяв меня за руку, произнесла, - Пошли к Маринке спать.
- Пошли.
Мы вошли в комнату освещённую розовым ночником, где раскинувшись на широкой кровати родителей Олега, спала Марина. Отбросив простынь, разбросав руки и подогнув одну ногу, она спала безмятежно, как ребёнок, тихое сопение, ещё больше создавало впечатление невинности. Пока мы раздевались Ирина откровенно любовалась ею, затем склонившись провела языком по телу Марины двигаясь по колену, внутренней стороне бедра, лобку, животу, груди. Когда их лица поравнялись, Марина, вдруг крепко, но в тоже время нежно, обняла её, прижав к себе. - Иришка! Как хорошо, что ты пришла! Мне, как раз тебя не хватало, - после долгого поцелуя, не открывая глаз, сонным голосом произнесла она.
- Да, конечно же, я бы пришла. Не открывай глаза, я люблю тебя, такую в полудрёме, - прошептала Ирина, лаская её светлые волосы и нежно поводя пальчиками по нижним губам.
Марина разомкнув объятья запустила обе руки между ног Ирины, обласкивая торчащий клитор, и двигая двумя пальчиками во влагалище.
Делая всё это Ирина пристально смотрела на меня, а я сидя на банкетке, как бы читая её мысли, и подчиняясь им начал медленно онанировать. Только, что спокойный, мой "друг" плавно поднялся и возвестил о своей готовности редкой, еле заметной пульсацией дырочки. Девчонки уже набрали темп, и их тела извиваясь нежно тёрлись друг, о друга, на кистях рук блестел их сок и я почувствовал его лёгкий, манящий запах. Я встал, и не прекращая своего занятия, приблизился к ним. Ирина взглядом указала, чтобы я зашел сзади. Поднявшись на кровать, в момент когда пальцы Марины покинув влагалище уже возвращались, я направил туда свой член, сразу же войдя насколько можно глубоко.
Дааа! - она почувствовала нас двоих, и вонзив в мои бёдра пальцы обеих рук постаралась втолкнуть меня ещё глубже.
- Это он! Он здесь! Я знала ты приведёшь его! Ведь он нам понравился, правда? - пытаясь обласкать пальцами находившимися во влагалище Ирины, и мой член.
- Да он с нами, он наш, возьми его, - Ирина подавшись вперёд и вбок, рукой направила меня в Марину.
Сама же, перевернувшись села на колени над её лицом, и взяв обеими руками моё, стала ласкать меня поцелуями. Марина не открывая глаз, почувствовав её влагалище над собой, впилась в него, жадно работая языком. Ирина оставив меня, который поддерживая под ягодицы насаживал Марину на свой член, склонилась к нам и стала вылизывать её клитор. Предметы в комнате, утратили свои очертания, были лишь этот розовый полумрак, мы и наслаждение.
Кончая, Марина начала биться под нами, ни на секунду не отпуская свою подругу. В этот момент я почувствовал горячую волну двигающуюся по каналу от мошонки, навстречу, мягкой, обволакивающей глубине её влагалища. Услышав мой животный стон, Ирина оттолкнув меня вырвала из него мой член и водрузив себе на язык, лаская нижнюю часть головки, приняла выстреливающую сперму, при этом она тоже почувствовав оргазм, постаралась утопить, своё влагалище во рту Марины. Через несколько упоительных секунд, мы все лежали усталые и довольные. Затем получая от этого, какое-то странное удовольствие, мы улыбаясь обтёрли друг друга влажными салфетками, и обнявшись втроём, сразу уснули.
Через три недели, я получил письмо от Олега, в котором он с восторгом сообщал, что в самолёте, он встретил... Кого бы я подумал? ...Алёну с "американским оленем". И они всё повторили в туалете где-то над Атлантикой, пока "олень" дрых, напоенный на халяву виски. Я ещё, поиздевался над его заявлением, что он теперь верит в судьбу, и там, в Штатах, намерен всё равно сохранить с Алёной "тесный контакт". Но самые интересные совпадения, были впереди...
Ещё через месяц, на какой-то презентации, мы случайно встретились с Ириной, и после не расставались дольше чем на два дня. А, когда две недели спустя, я впервые пришел к ней домой и, дверь мне открыла её мама, в которой я узнал, всего на 5-7 лет вместо 20-ти постаревшую, "Королеву" - маму той девочки, а может первой женщины, из моего детства, я действительно начал верить в судьбу... Через 10 месяцев мы поженились.

ИГРА ТРЕТЬЯ.
Полгода назад. Танцуют все!

За два года нашей совместной жизни, я видел близких Иришки, всего раз десять, и то по случаю семейных праздников, а тестя вообще только на свадьбе, да мельком в Брюсселе. Он постоянно болтался где-то за бугром, что-то проворачивая на каких-то верхних уровнях, и изредка позванивая то из дому, то с Кипра, то из какой-нибудь очередной столицы. Королева общалась с нами по телефону, да и то в основном с Иришкой. И тут вдруг...
- Серый, папа задерживается в Вене, и мама хочет чтобы мы пожили у нее, - я чуть не въехал в зад "мерсу", мой "пассат" конечно не "запор", но... С какой стати? Да у нас ремонт, но неделю назад, когда мы его начинали, нам никто ничего не предлагал, а тут? Но не соглашаться с тем, что сказала Королева, все равно, что... Не знаю, что, просто Иришка не поймет, и не простит и жизнь будет испорчена, и всё равно соглашусь. Ведь Королева не так уж часто чего-нибудь от нас хочет.
- Хорошо. Когда переезд?
- Сегодня, я уже все собрала.
- Очень хорошо. Так что случилось-то?
- Не знаю. Она по телефону, как ты со мной разговаривает. Вы всегда...
- Ириш, у меня сигнал пропадает. Буду к семи. Всё, целую, пока! - вранье конечно, но не могу я говорить по телефону, думать о работе, Иришке, Королеве, тесте и дергаться в пробке, одновременно.
К семи я был уже во "дворце" (Иришка перезвонила и сказала, что Королева прислала за ней машину).
Королева была, как всегда форме, доброжелательна, спокойна, подтянута (и в смысле пластики тоже, интересно, сколько же ей лет), в общем КОРОЛЕВА. Взглядом удалив громадного мраморного дога Дика из прихожей и также взглядом остановив Иришкину попытку, что-то объяснить, предложила мне сначала поесть. Когда она вышла из столовой, убедившись, что я заканчиваю десерт, Иришка, начала:
- Послушай, мама хочет, чтобы ты... мы... научили Наташу.
- Чему?
- Всему.
- Чему - всему?
- Ну, как ты не понимаешь ей уже 15 с половиной, а через полгода 16.
- Догадываюсь...- я сделал задумчивый вид, - Ага, а потом 17, а еще через год...
- Прекрати дурака валять. С тобой о серьёзных вещах разговаривают, а ты...
- А что я.
- Давайте всё обсудим, в гостиной, - Королева стояла в дверях. Ну не может ей быть 52, как говорит Иришка, ну максимум 37.
Мы перебрались в гостиную. Семейный совет открыла Королева.
- Серёжа, мы уже давно знакомы, - я вспомнил наше первое знакомство и непроизвольно, слегка, улыбнулся. Правда и мои дамы не удержали улыбки.
- Так вот, ты член нашей семьи и единственный в настоящий момент мужчина в доме, - продолжила Королева, - поэтому ты должен принять участие в этом вопросе.
- Каком?
- Наташа уже созрела, как женщина, её уже лапают мальчишки в лицее, на неё обращают внимание на улице, она ходит в компании, где есть спиртное и не только, да и её игры с... - она остановилась на секунду, и тут же продолжила, - короче мне не хотелось бы, чтобы свой сексуальный опыт, она приобрела делая глупости, разочаровываясь, была кем-то обманута, или ещё хуже унижена.
- И что нужно делать?
- Нужно научить её ...
- Не беспокойтесь, "улица" и школа уже всему научили, не говоря уже о том, что у них сейчас в лицее есть специальный предмет сек...
- Не перебивай это во-первых. А во-вторых, чему они её научат, отсасывать в подворотне, или забеременеть от смазливого подонка, который хорош только тем что старше на два года, красиво трепет языком, шикует на родительские деньги, да любая из её, малолеток, подружек готова ему дать,. - рот всем остальным она затыкала обычно взглядом, а меня то ли уважала, то ли симпатизировала, но на меня она тратила слова, - О лицее лучше и вправду не говорить...
- А лицей то чем он плох?
- А чему хорошему может научить пятидесятилетняя старая дева, по учебнику с этими убогими картинками, напоминающими, скорее оказание первой помощи.
- Всё, сдаюсь, - она действительно права, всё так и есть. Но по правде говоря, из меня педагог...
- Я действительно доверяю вам обоим, - впервые в жизни я увидел Королеву сентиментальной, если это так можно было назвать.
Её голос был ровным, лицо холодным. Она была уверена в том, что говорила. Ей не нужно было лицемерить, ни перед кем. Она уже давно была Королевой.
- Вы взрослые и прилично воспитанные люди, и я уверена, что у вас достаточно опыта, доброты и такта чтобы у Наташи всё прошло нормально.
- Извините, а почему бы вам не поговорить с вашей дочерью? Да, и, как вы всё это себе представляете? Теория, а потом практические занятия? С кем?
- Сергей, я буду с вами, обоими, предельно откровенна и надеюсь на взаимопонимание. Я отлично знаю, что вы оба, имеете немалый сексуальный опыт, которого хватило бы на десятерых, не говоря уже о том, что для многих он просто шокирующий, но приемлем для нас. Поэтому, мне бы хотелось, отбросить условности. - Не возражаю.
- Ира?
- Мама, я тебя правильно поняла? Ты хочешь...? Ты уверена?
- Да. Мы обсуждали с тобой и ты сама, сказала, что пора...
- Что пора? - вмешался я.
- Итак, попробую тебе ответить. Первое. Общение на эту тему женщины с женщиной важно, но не полно, и как показал наш опыт с Ирой, может не тем закончиться. Слава богу, что появился ты, а то в её неудаче с первым браком, я винила себя и наши с ней особые отношения...
На стуле я держался крепко, но то, что Иришкина бисексуальность связана с Королевой, было для меня открытием. Правда, ничего страшного в этом не было, секс это секс, и неважно кто и как им занимается, лишь бы потом все были довольны.
Увидев мою спокойную реакцию, Королева продолжала:
- Второе. Мне бы хотелось, чтобы всё происходило очень естественно, без давления и нравоучений. Это должна быть семейная беседа, даже более, при этом каждый из нас должен дать, что-то своё, и в результате, Наташа, должна получить нормальный опыт, к которому сама возможно шла мучительно долго или не пришла бы никогда. Она должна знать цену себе, мужчинам, женщинам и удовольствиям, которые она получит и сможет дать. Только познав практически всё, она сможет делать правильный выбор, избегая ошибок.
- Согласен.
- Да согласна, - повторила за мной Иришка.
Она, стала, как-то раскованней, чем в начале этого разговора, принимая в нём участие уже не как статист.
- Хотя правда, есть вопрос. Почему бы вам не дождаться Станислава Николаевича и решить всё действительно в семейном кругу? Кто я такой, для Наташи? Она видит меня раз в месяц. Мы с ней даже ни разу ничего не рассказывали друг о друге.
- Мама, - вмешалась Иришка, - мы можем поговорить отдельно?
- Хорошо, я буду у себя в спальне, - впервые в жизни я увидел, как Королева сама отдала бразды правления. Она явно была, в чём-то не до конца уверена.
- Серёжа, давай серьёзно и только не перебивай. Хорошо?
- Да. Я тебя внимательно слушаю.
- Я не знаю, что, но с Наташкой последнее время происходит, что-то не то. Поэтому, мама и затевает всё это мероприятие. Когда-то, уже лет через десять после того, что случилось с нами на даче, тогда это просто замолчали, мама решила меня просветить. А я взяла и прикинулась дурочкой, хотя мне было уже 17 и я успела потрахаться с несколькими ребятами, а с Мариной мы конкретно "дружили" с 14. Так вот, начала она с лютиков-цветочков, а я допридуривалась до того, что мы друг друга выдрочили руками, ну а потом уже до язычков дошло.
- Дааа... Лапа. Умеешь ты быть сучкой.
- Ну ладно, ты тоже не святой. У меня уже вон ни одной подруги, не окученной тобой не осталось. Да, так вот, мы изредка продолжали, а через два года я вышла замуж за того козла, точнее мама побаивалась, что я останусь "розовой" по жизни, ну и настояла. Что и как, с ним было, ты знаешь, но мама, до тех пор, пока не появился ты, комплексовала, что выпустила ситуацию со мной из-под контроля и чуть ли не сломала мне жизнь. Надеюсь тебе ясно, что с Наташкой всё будет по другому, и нам необходим мужчина.
- Да, но...
- Подожди... На тебя пал выбор по трём причинам. Первая, та что ты в сексе принимаешь практически всё, это факт. Вторая, мамины любовники, это "рабы", а здесь нужен не просто смазливый исполнитель-производитель, так, что сам понимаешь... Ну и третья. Стас (они все называли тестя по имени), вообще-то тоже би и всё больше по мальчикам, мама единственная женщина, с которой он нормально трахается, да и вернётся он неизвестно когда, а мама, сама не знаю почему, торопится. Вот так. Всё понятно?
- Да уж. Но, но как вы себе...
- Вот это мы сейчас и обсудим. Пошли.
С самого начала этого занимательного вечера, меня не покидало игривое настроение. А две взволнованные, красивые женщины пытающиеся обсудить со мной, такие интересные темы и вовсе меня завели. "Шалопай" в моих штанах, к окончанию повествований Иришки, был готов, и нетерпеливо упирался в мешающую ему ткань.
- Не могу.
- Почему?
- У меня это, - указал я глазами вниз.
- Что это? - спросила она, встав и подойдя ко мне. - А вот это, - быстро расстегнув брюки я вывалил своё "сокровище" напоказ.
- Сергей! Блин ты нашёл время! - правда, её глаза уже начинали сомневаться.
- С этим, что-то надо делать. Я не могу так решать серьёзные вопросы, - я знал, Иришка обожает такую наглость.
- Делать так делать. Раздевайся быстро! - мы любили, иногда, сексуальные экспромты.
...Это была наша любимая поза 69. Личный опыт, позже отшлифованный почти тремя годами отношений, позволял нам доставить друг другу такую массу удовольствия, что уже через минуту мы превратились нечто единое, лижущее, сосущее, стонущее. Краем глаза я увидел, что за нами наблюдает Королева. Она стояла у дверей, её глаза одобряли происходящее, а левая рука была прикрыта полой белого халата. "А это даже приятно, что она смотрит", подумал я и снова ушёл в круговорот ощущений...
Я кончил, когда Иришка кончала уже по третьему разу, она умела получать серийный оргазм с разницей в пиках 20-30 секунд, и я был счастлив с ней, уже только от этого. Что ещё может быть приятней для мужчины, чем чувствовать оргазм своей партнёрши. Оттолкнув друг друга, мы распластались на полу. Иришка не могла не заметить, что мы не одни, но никак не реагировала.
- Ну, что. Всё? - Королева убрала руку из-под полы. Она мягко улыбалась, - А теперь в ванну, и я вас жду в спальне.
Спальню Королевы, уже давно описали классики, описывая в своих романах спальни царственных особ, поэтому могу лишь подтвердить, что она таковой и являлась - королевской!
Мы с Иришкой, после душа в халатах, залезли на безразмерную кровать, во всяком случае, на ней могло спать человек 10, и с вниманием уставились на Королеву, которая полулежала в глубине. Она сменила халат, на нечто чёрное, полупрозрачное, которое, слегка скрадывая, практически не скрывало полного отсутствия под ним, чего-либо кроме. Теперь, я ещё больше был удивлён и восхищён её умением быть прекрасной вне времени. Моим эмоциям не мешало даже то, что я примерно представлял, сколько это стоит. В данном случае я был поклонником женской красоты любой ценой.
- Итак. Я решила, что не будет никаких, сценариев, просто мы начнём с беседы, а там уже, мы все постараемся показать Наташе всё, что можем, и самое важное, что может она. Главное, чтобы вы просто чувствовали тему, и были естественны.
- Да, хорошо, - ответили мы.
- Вот и славно. А теперь...- она на секунду остановилась, чтобы подобрать выражение, - Было бы неплохо почувствовать друг друга, чтобы завтра ощущать себя свободными.
- Серёжа, поближе ко мне, - поманила она меня рукой.
Я на коленях приблизился к ней. У королевы и Иришки были идентичные фигуры, только "Королева" была слегка крупнее, причём их груди не отличались, ни формой, ни упругостью, но "королевская" была больше, я бы даже сказал, пышнее.
- Открой халат, - мягким, но уверенным голосом предложила она.
- Пожалуйста, - развязав пояс я распахнул халат.
Я ещё раз почувствовал ощущение бесстыжего кайфа, оттого что она видит меня таким и мой "друг" с удовольствием начал свой подъём, чтобы покрасоваться на виду у этой знающей толк, в таких как он, женщины.
- Обычный. Но форма совершенная, как ты и говорила, - взяв его на ладонь, и сначала обидев, Королева потом воздала моему "орлу" должное.
Продолжая держать его на ладони, другой она начала нежно поглаживать его, при этом внимательно и с удовольствием разглядывая. Затем переместив ладонь поддерживавшую член, она стала ласкать мои яйца, явно наслаждаясь тем, как они становились всё более упругими, и средним пальцем массируя мне промежность. В тоже время, взяв мой член в кольцо большого и указательного пальцев второй руки, она не торопясь дрочила его постепенно всё сильнее и сильнее сжимая, и иногда слизывая, появляющуюся смазку.
Иришка, поначалу с интересом наблюдавшая это действо, подползла к нам и уткнулась лицом между ног Королевы. Я присел, и склонившись, пальцами, стал ласкать её соски. Прошло не более пяти минут, как я уже лежал на спине вылизывая Королеве влагалище, Иришка же помогала мне языком обрабатывая её анальное отверстие. Наша богиня, вылизывая и обсасывая головку моего члена, с невероятной силой сжимая его, выдрачивала моё "сокровище". Он никогда не ощущал такой жёсткой хватки, я даже не думал, что он может такое выдержать, но это была такая сладкая боль, что я был не в силах от неё отказаться. Иришка засунув указательный и средний палец одной руки во влагалище, а пальцами другой руки проникнув в очко Королевы, оставив клитор моему языку, быстрыми движениями, просто таки вогнала Королеву в оргазм. И та чуть прикусив мне головку, со стонами повалилась набок. - Ира! Сюда! - простонала она выпуская мой взрывающийся член.
Иришка мгновенным броском пантеры успела до половины схватить ртом мой разрывающийся ствол, который выдал ей, такую струю спермы, что она даже чуть поперхнулась.
- Н-дааа! Не ожидала я такого оборота, - задумчиво произнесла Королева, а затем как нашкодившим детям, - А теперь убирайтесь, я устала и хочу спать.
Одев халаты, мы покинули её и отправились к себе в спальню. В коридоре мы столкнулись с крадущейся к себе в комнату Наташкой, от её одежды попахивало знакомым дымком, а стеклянные глаза, и глуповатая ухмылка развеивали все сомнения.
- Я тебя догоню, - Иришка остановилась возле сестры.
За спиной, я услышал резкий звук пощёчины, затем второй. Обернувшись, я увидел Иришку наносящую удар ногой в бок, осевшей у стены Наташки.
- Ладно, сучка, утром договорим, - презрительно бросила она Наташке, и под руку уводя меня в нашу спальню, не то мне, не то сама себе, выругалась, - Блядь, сука, мозгов ноль, если бы не мама... Я бы её научила.
Я, впервые увидел такой свою благоверную, но предпочёл не вмешиваться в эту разборку. Позже, когда мы приняв ванну начали засыпать под телевизор, я услышал как кто-то к нам прокрался. Сквозь дрёму я смутно различал Иришкин и Наташкин голоса, они о чём-то шептались, были слышны какие-то Наташкины объяснения, извинения, затем уже спокойный и добрый голос Ирины, что-то объяснял и за что-то извинялся, затем Иришка встала с кровати и они вышли, я окончательно провалился в сон.
Утром все собрались в столовой. Я благополучно проспал, и потому наспех умывшись и побрившись, в ускоренном темпе забрасывал в себя завтрак.
- Ната. Ты помнишь, что мы все сегодня собираемся к семи? - не то спросила, не то указала Королева.
- Ма! - вскинула брови Наташка, и тут же остановилась наткнувшись на Иришкин взгляд, - Да я помню.
- Так, всё! Всем бай, бай! - уже на ходу допивая кофе, бросил я и умчался навстречу пробкам, неугомонным клиентам, неповоротливым банкам и вечно тормозящим инопартнёрам.
Вечером, как раз, опоздал я. У нас там затянулось совещание, да ещё прокололся в дороге, в итоге опоздал минут на сорок. Когда открыл дверь, то натолкнулся на вылетевшую навстречу мне из гостиной Иришку.
- Что случилось? Где ты бродишь? Мы уже решили... Ладно давай быстро кушай, под душ, переодевайся и к нам, - Иришка была возбуждена и говорила скороговоркой, - Джинсы, рубашка и остальное уже ванной.
Ещё через двадцать минут чистый, сытый, в свежей рубашке и джинсах, я вошёл в гостиную.
По слегка ошалелому от избытка неожиданной информации, лицу Наташки и её заинтригованному взгляду я понял, что теоретическая подготовка закончена, и она повидимому уже смутно представляет, что будет дальше. Всё это хорошо, но я сам, даже примерно, ничего представить себе не мог.
- Отлично, теперь все в сборе, - Королева была прекрасна, как никогда.
В своём белоснежном, полупрозрачном, таком же как было вчера одеянии, под которым находилось тоже белоснежное бельё, состоявшее из полностью открытого, только поддерживающего и без того достойную грудь, бюстгальтера, узкого пояса и кружевных чулок.
Иришка была одета так же, только всё было синим, под цвет её глаз. Только Наташка была одета, как обычно в чёрный топ, безразмерный комбинезон и шузы на двадцатисантиметровой платформе. На столике стояла бутылка мартини, валялись лёд в пакетиках, пара фалоимитаторов, какие-то таблетки, кремы, и коробка с салфетками. Все были слегка возбуждены, но похоже, что взаимопонимание было найдено.
- Да, но..., - взглянув на меня и скорее для меня, или из остатков чувства противоречия начала Наташка.
- Никаких но. Мы уже достаточно здесь обсудили и ни в чём больше тебя убеждать не будем, или ты принимаешь всё без лишних вопросов, или мы ограничиваемся тем, что уже было сказано, но такого шанса не будет у тебя никогда, - мягко остановили Наташку, обычно подобное говорилось жестче.
Королева пригубив мартини, откинулась в кресле и поправив обеими руками волосы продолжила.
- Итак, начнём с того, что ты сейчас разденешься и приласкаешь себя. Если ты не умеешь или стыдишься ласкать себя, то вряд ли сможешь насладиться чужой лаской. Не знаю, было ли это результатом, состоявшейся беседы, или хорошей наследственностью, но Наташка уже без пререканий, спокойно и на удивление грациозно и женственно разделась. Из-под тинэйджерской шелухи нам явилась прекрасная, сформировавшаяся девушка, фигура, которой не оставляла сомнений в родстве с Иришкой и Королевой. Вернувшись в кресло она свела ноги, и спустив вниз руку начала ею двигать.
- Успокойся, расслабься, постарайся убрать зажим, - мягко руководила Королева, - Не бойся быть бесстыжей. Неконтролируемый стыд, в сексе помеха. Думай, только о своих ощущениях.
Повинуясь, Наташка развела ноги и приспустившись в кресле свободной рукой начала ласкать грудь, плавно массируя и еле касаясь пальцами груди. Постепенно возбуждаясь она сползала на ковёр и когда ворсинки начали щекотать её зад, она оставив грудь, опёршись локтем о сиденье кресла, слегка выгнувшись, начала двигаться так чтобы они попадали на дырочку открывшегося анального отверстия.
- Молодец! Ты можешь и хочешь получать удовольствие. Получи его! - подбадривала её Королева.
Наташка всё больше и больше распалялась, и когда стало видно, что её уже никто и ничто не остановит, Королева взглядом указала на неё Иришке.
- Не останавливайся. Прими её помощь. Только женщина может дать тебе такую изысканную нежность, - произнесла она, когда сестра села у Наташки в ногах.
После этого Иришка, нежно поглаживая руками начала ласково осыпать поцелуями Наташкины ноги. Начиная с пальцев она двигалась по ступням, лодыжкам, икрам, Наташка только увеличивала темп...
- Аааааа! - вопль счастья вырвался из груди Наташки, когда язык сестры достиг её влагалища.
Королева тихо поднявшись, взяла со столика пакетик со льдом и подала мне.
- Успокой себя. Ещё не время, - доброжелательно шепотом произнесла она указывая на вздувшийся в джинсах "желанчик".
Расстегнув ширинку, я сунул туда лёд. Мой " друг" не ожидал такого предательства и обиженно сник. "Ничего, ты ещё много всего сегодня получишь", я мысленно успокоил его.
Присев рядом со мной, на корточки, она так же шепотом, продолжила.
- Там на столике таблетки, это виагра и замедлитель.
- Я и без виагры...
- Выпей их, ты нам нужен будешь сегодня бодрый и подолгу.
Я взял таблетки и проглотив запил их мартини. Королева коротко но очень нежно поцеловав меня в губы вернулась на диван.
А в это время Наташка получая свой первый оргазм, попыталась отодвинуться от Иришки, которая немедленно пресекла это, вцепившись мёртвой хваткой в бёдра сестры, и как только та чуть расслабилась она потянула её на второй оргазм натянув её влагалище на своё лицо и двигая головой, возбуждая её всем лбом, носом, губами, языком, подбородком. Третий, сопровождался просто животным воплем, ничего не соображающей, кончающей самки, когда Иришка смочив в обильно текущей Наташке средний палец левой руки, ввела его ей в очко и, подвигав им сменила на схваченный на столе фалоимитатор.
- Прекрасно. Я вижу в сексе ты всё схватываешь на лету, - была явно довольна произошедшим

- Ну, а теперь очередь Серёжи. Сделай, так чтобы он захотел и постарайся сама получить от этого удовольствие, - указала на меня она, подождав пока девчонки переведут дух, обтерев себя салфетками и осушив по бокалу мартини.
Иришка вернулась на своё место, а Наташка, как ни в чём не бывало, подошла ко мне и присев напротив меня начала гладить своё тело, взятым со столика фалоимитатором. Мы смотрели другу в глаза, и я видел взгляд девчонки, только начинающей познавать удовольствия и желающей насладиться этим в полной мере. Я раздвинул ноги, а она придвинувшись, расстегнула мои джинсы и вчерашним движением Королевы одной рукой взяла мои яйца а второй принялась ласкать мой, уже крепчающий член. Это не были отточенные движения умудрённой опытом женщины, но это было по-своему приятно благодаря девичьей нежности и юной бесстыжести. Прикрыв её уши ладонями, я быстрым но плавным движением, до половины ввёл его в её рот. Освободившимися руками она стащила с меня нижнюю часть одежды, в тоже время мы сползли на пол... Наташка просто сосала меня, бесхитростно, но очень нежно и каким-то молодым азартом. Повернув её к себе боком, я поднял валявшийся фалоимитатор и также плавно поместив его во влагалище начал набирая темп двигать им. Приблизившаяся к нам Иришка со смазанным кремом вторым фалоимитатором, вставила его ей в попу и, попав мне в такт, начала двигать им. Наташка ни на секунду не выпускала мой член изо рта, только всё больше и больше увеличивая темп. Королева уже не просто с удовольствием наблюдала за нами, а активно мастурбировала выставляя себя на показ и получая от этого дополнительное удовольствие "sex mix" Королевы не давая мне кончить держал моего молодца в напряжении. Несколько раз кончив, и так и не получив от меня желаемого конца, Наташка бессильно отвалилась уступив место Иришке, которая повалив меня на спину и сорвав с меня рубашку, уселась верхом, до основания загнав меня в своё влагалище сразу взяв какой-то дикий темп.
- О, матушка! А ты неплохо тут всё организовала, - в гостиной, одетый в махровый халат, стоял мой тесть, но на его присутствие уже никто не мог реагировать.
- Стас ты же звонил и говорил, что задержишься, - Королева не была особо удивлена, но всё же его появление, было для неё неожиданностью.
- Сюрприз! Я соскучился! - ответил Стас сбросив халат, и встав на колени пристраивая свой член, к чуть ли не вывернутому наизнанку влагалищу Королевы.
У него была атлетическая фигура, на удивление не обрюзгшего в свои 55, пожилого, но в форме мужчины. Это сложно передать словами но то, как он трахал Королеву, было достойно уважения. Королева попыталась протянуть, руку к таблеткам на столике.
- Давай, сначала без химии. Я хочу тебя для себя, - остановил он её.
Взглянув на часы я понял, что уже почти два часа получаю кайф, ни разу не кончив. В этот момент, Стас, вдруг резко увеличив темп, сделал около десятка движений кончил, затем не выходя из Королевы лаская её грудь, постоял несколько секунд, и начал снова движение, через минуту он кончил снова, но на этот раз вместе с Королевой. Подождав немного, он встал и усевшись в моё кресло бросил в рот несколько таблеток.
- Ещё хочу! Серёжа приласкай старушку! - с этим весёлым воплем Королева уселась на моё лицо.
Я почувствовал, совершенно новый для себя вкус смеси её и Стаса кончины. Уже не брезгуя ничем, я с упоением стал вылизывать Королеву...
Я лежал запрокинув голову, моё лицо было погружено в сладкую плоть Королевы, она была воистину "королевской", я уже вылизал остатки спермы Стаса и теперь наслаждался её божественной влагой. Иришка стоя на одном колене и закинув другую ногу на диван, насаживала себя на мой член лаская свой клитор. Королева же склонив голову на бок, ласкала его языком, от основания до головки, двигаясь за Иришкой и полизывая её клитор. Наташка сидела рядом привалившись к дивану и прикрыв глаза онанировала.
- Эх, а я и вправду за тобой соскучился, - сказал Стас и встав с кресла пристроился на коленях прямо у меня над головой.
Его мощный покрытый буграми член прямо у меня перед глазами вошел в изрядно смоченный моей слюной зад Королевы.
- Даааа! - воскликнула она в ответ.
Движения Стаса, были размерены, он резким мощным толчком загонял по основание свой член в расширившееся очко Королевы и чуть замедлившись выходил, почти выводя фиолетовую головку. Его крупные яйца пожилого, но полного сил мужчины, были покрыты мелкими седыми волосками и бились о промежность прямо у меня перед глазами.
Я не заметил, как в комнату вошел Дик и подойдя к Наташке уткнул морду во влагалище.
- Ддииик фу! - услышал я голос Иришки.
- Оооо... Ттеперь...Ах... иии тты.... Ммммм... зззнаешь... Дааа... ппусть они... Аааа! Ещё! Ещё! - член Стаса на этот раз полностью покинув зад Королевы, оттолкнув головкой от клитора мой язык, как по направляющей вошел по нему во влагалище.
Выйдя назад его головка снова оказалась у меня на языке, и я втолкнул её обратно. Стасу явно нравилась эта игра и он повторял, повторял, повторял...
Иришка с Королевой довели мой член до состояния раскалённого прута, а вместо яиц у меня были две круглые бомбы в момент взрыва, кода только начинает разрываться оболочка.
Я ласкал, щекотал, вылизывал клитор влагалище, губы, яйца, ствол члена, я уже не мог, и не хотел останавливаться...
Смочив средний палец слюной и смазкой обильно источаемой Королевой, я сунул его в окруженное, такими же, как на яйцах седыми волосами, очко Стаса. Оно благодарно приняло его, сначала быстро впитав смазку, а затем само увлажняясь... Стас уже откровенно направил свою головку в мой рот, я почувствовал вкус их любовной смеси и облизав, при этом уделяя особое внимание дырочке, вернул её во влагалище. Одновременно, я ещё умудрялся наблюдать, как Наташка, в то время, как Дик с присущим только собакам усердием, вылизывает её влагалище, склонившись к его паху начала одной рукой вздрачивать, при этом лаская его яйца. Из покрытого шерстью мешочка, показалась головка, а затем и член приобретая прямо на глазах довольно внушительные размеры. Выдрочив, почти в полную длину Наташка повернула его к себе, и взяв в рот и начала сосать. Он продолжал увеличиваться, и из мешочка показалось утолщение похожее на узел, а по подбородку Наташки уже текла, какая-то водянистая жидкость.
Неожиданно, Дик поднял голову, глянул на нас, и стремительно оставив Наташку прыгнул на Стаса. Я помог его и красному с синими прожилками члену, покрытому каплями Наташкиной слюны и собственной смазки войти в задницу Стаса. После двух трёх приноравливающих движений, Дик начал драть Стаса постепенно увеличивая темп.
- Дддииикуля! - воскликнул Стас и на секунду остановившись, продолжил движение, только уже с ускорением, как диктовал ему новый партнёр.
Наташка пристроившись сзади на корточках, продолжала одной рукой поддрачивать член Дика у основания, а другой ласкать яйца, при этом ёрзая влагалищем по суставу задней ноги пса.
...Стас, пёс и Королева кончили почти одновременно, сразу за ними Наташка, а затем наступил пятый, самый бурный оргазм Иришки, кончая она уже не могла удержать равновесия, и, ещё успев получить во влагалище мой первый взрыв, свалилась на бок. Вторая струя попала на язык, а третья в рот или скорее в горло Королеве, успевшей принять мой член по самые яйца. Кончая я рванулся вперёд... Сцепка из трёх тел была нарушена, и мне на грудь из влагалища Королевы, и задницы Стаса пролились два потока, образовав дикую смесь из моей слюны, женской кончины, мужской и собачьей спермы. Это заставило кончить меня ещё раз, хотя было уже нечем и всего пару капель вылетевших из моего, не желающего опадать члена, плюхнулись в этот безумный коктейль.
Это словно послужило сигналом для Королевы и Иришки, одновременно бросившихся слизывать, текущую у меня по груди, вязкую жидкость. К ним присоединились сияющий, подмигивающий всем Стас и оргазмирующая, додрачивающая себя Наташка...

Сейчас мы регулярно собираемся, один раз в неделю. Называется это "сладкая пятница". Несколько недель спустя в нашей команде начали появляться новые игроки, да и игры стали несколько иными...

Плётка взлетела и опустилась на распухший и покрытый синяками и розовыми полосами зад
раба. После каждого удара он громко стонал, но со счёта не сбивался. Девушка наносила
несколько ударов по одной ягодице, затем переходила на другую сторону. После двадцатого
удара она остановилась.
- Считай, что сегодня, в честь нашего знакомства, я была с тобой очень мягкой и ласковой. В
следующий раз такого не произойдёт. Я запишу все твои провинности, и начну с того, что строго
накажу тебя за каждую из них в отдельности. -Да, Госпожа. Спасибо, Госпожа. -Быстро одевайся и
проваливай. -Да, Госпожа.
Юноша мгновенно испарился. Хлопнула входная дверь. И только записка с номером телефона
напоминала о том, что это был не сон.
Алиса вздохнула и начала мечтать о том, что сделает со своим неожиданно свалившимся с
неба рабом в следующий раз.
Вторая часть
К следующему разу Алиса начала готовиться заранее. За день до предстоящей встречи она
позвонила по оставленному ей телефону и, услышав голос своего раба, сказала: "Завтра в семь
вечера". И сразу повесила трубку.
Спустившись во двор, она срезала несколько веток с берёзы, потом, надев перчатки, нарвала
пучок крапивы. Всё это она сложила в большой чёрный целлофановый пакет.
Придя домой, она замочила прутья в ведре с водой, предварительно срезав с них маленькие
веточки и листики. Сделав все необходимые приготовления, девушка уселась перед зеркалом.
Перед ней лежало столько всевозможной косметики, что её хватило бы на хороший салон
красоты. Великолепная кожа Алисы не требовала ни пудры, ни румян. Так что она сразу перешла к
декоративной косметике. Сперва точными мазками нанесла на веки оливкового цвета тени. Они
прекрасно гармонировали с её зелёными глазами. Затем ближе к внешнему краю века она
нанесла коричневые тени. Чёрным карандашом нарисовала стрелки около внешнего угла глаза и
растушевала их. Теперь глаза казались миндалевидными. Это очень шло Алисе, которая своим
внешним видом, жестами и походкой напоминала кошку. Теперь пришла очередь губ. Сначала
девушка обвела их коричневым карандашом, а затем наложила терракотового цвета помаду.
Потом она причесала волосы, взяла сумку и, закрыв квартиру, отправилась в институт.
Алиса появилась в подъезде без пятнадцати семь. Александр уже поджидал её, сидя на
подоконнике. Увидев девушку, он упал перед ней на колени: "Госпожа!" Алиса сделала ему уже
знакомый знак. Раб беспрекословно следовал за своей госпожой.
В квартире Алиса указала ему на фартук и на угол. В одно мгновение вся одежда Саши лежала
на полу, а сам он покорно стоял на коленях в углу.
Алиса пошла в ванную и наполнила водой клизму - большой коричневый резиновый баллон.
Затем она щедро намазала кончик вазелином. Потом прошла в комнату для гостей, где рядом с
кушеткой в ведре мокли розги, а в углу лежала куча крапивы. "Очень символичное название
комнаты, - подумала девушка. - Так мы принимаем гостей. Особенных". Присев на корточки, она
вынула из нижнего ящика шкафа небольшой анальный вибратор. Теперь действительно всё было
готово. Она вернулась в гостиную и сделала рабу знак следовать за ней.
- Раздевайся и ложись лицом вниз на кушетку. В прошлый раз я тебя пожалела. Сейчас ты
узнаешь, что такое настоящее наказание. Встань на четвереньки.
Молодой человек повиновался.
Алиса надела резиновые перчатки и взяла в руки клизму. Двумя пальцами левой руки она
раздвинула ягодицы раба, а правой рукой вставила наконечник баллона ему в анус. Саша
вздрогнул, когда почувствовал, как в него вливается вода. Когда почти всё содержимое баллона
оказалось во внутренностях раба, Алиса извлекла клизму, предупредив, что если прольётся хоть
одна капля, то он об этом очень пожалеет. Она взяла в руки вибратор и стала смазывать его
вазелином. Подойдя к стоящему на четвереньках рабу, она приставила вибратор к его анальному
отверстию. Головка вибратора мягко скользнула внутрь. Раб охнул, но не шевельнулся. Девушка
надавила сильнее, и сексуальная игрушка стала медленно исчезать в заднем проходе юноши.
Вставив его примерно на две трети, Алиса остановилась и подошла к изголовью кушетки. Щёки у
Александра пылали, из глаз текли слёзы.
- Ты видишь, какая я добрая! Я ведь могла бы взять большой вагинальный вибратор, но этого
не сделала. Так что ты должен радоваться такому хорошему отношению. А то в следующий раз я
ведь могу и передумать. -Благодарю вас, Госпожа, за заботу о таком ничтожестве, как я. Прошу
вас наказать меня за назойливость и любопытство. -Hаши желания совпадают.
С этими словами Алиса достала из ведра длинный прут и с силой опустила его на ягодицы
юноши и наблюдала, как на коже проявляется красная полоса. От неожиданности он вскрикнул.
- Ты будешь считать удары, после каждого просить прощения и просить ещё. Я запретила тебе
кричать, так что этот удар не в счёт. А получишь ты для начала двадцать.
Последовал новый удар. "Один. Благодарю вас, Госпожа Алиса. Прошу меня простить за
недостойное поведение. Могу я получить ещё один?" Следующий удар последовал
незамедлительно. "Два. Спасибо, Госпожа. Я очень прошу вас простить меня. Можно получить
ещё?" К одиннадцатому удару раб начал заикаться и глотать слова.
- Ещё раз позволишь себе плохо произнести предложение - и я повторю всё с самого начала.
Понял? -Да, Госпожа. - Дрожащим голосом Саша произнёс: "Одиннадцать. Спасибо, Госпожа
Алиса. Могу я получить ещё? -А сейчас всё ещё одиннадцать. Подумай, почему.
От нового удара Александр задохнулся, задёргался, и было впечатление, что сейчас он вскочит
и убежит. Hо этого не произошло.
- Одиннадцать. Благодарю вас, Госпожа Алиса. Прошу прощения за своё недостойное
поведение. Можно мне получить ещё? -Пожалуйста.
Последовал новый удар. Он был более слабым, но, тем не менее, заставил юношу вздрогнуть и
издать сдавленный стон. "Вот это уже гораздо лучше, - подумала девушка. Следующий удар
получился довольно сильным. Александр не выдержал и закричал.
"Hаконец-то я его сломала,- подумала Алиса. Вслух же она произнесла:
- Ты что, забыл, что я запретила тебе кричать? Хочешь, чтобы я начала всё сначала? -
Двенадцать. Простите меня, Госпожа. Я не могу больше это вынести. Это выше моих сил. М-
можно м-мне получить ещё один удар? -Hу, раз ты так просишь.
Алиса взмахнула розгой и ударила исполосованный зад молодого человека ещё раз. В ответ
раздался довольно громкий стон. Потом последовала уже знакомая фраза. "Прощу ему, пожалуй.
В конце концов, стонать я ему не запрещала. И вообще, мне уже надоела эта игра". Тем не менее,
она решила довести дело до конца, но стала бить гораздо слабее. Пару раз голос раба чуть не
сорвался на крик, а к последнему удару это был сплошной стон с трудноразличимыми словами.
Итак, всё закончилось. Сверкая исполосованными ягодицами, раб стоял на четвереньках. Hа
некоторых рубцах блестели капельки крови.
"Hичего, - подумала Алиса. - До свадьбы заживёт. Через пару часов и не вспомнит, как его
высекли". Она подошла к рабу и повернула ручку вибратора.
Молодой человек вскрикнул.
- Молчать! Сядь на кушетку.
- Hо, Госпожа: -Ты будешь со мной спорить? Раздвинь ягодицы и сядь на кушетку. Если я
услышу от тебя ещё хотя бы одно лишнее слово - ты будешь точно также сидеть, но не на
кушетке, а на полу на крапиве. -Слушаюсь, моя Госпожа.
Он раздвинул ягодицы и начал медленно садиться. При этом вибратор входил в его анус
глубже и глубже.
- Ты полностью сидишь? -Да, Госпожа. -Теперь вытяни ноги.
Раб вздохнул и вытянул ноги. Он охнул и застонал, когда вибратор вошёл в него до самого
конца.
- Вот так и сиди, пока я не разрешу тебе подняться. И не шевелись, - сказала Алиса, увидев, как
Саша заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.
Она вышла из комнаты и отправилась в гостиную смотреть телевизор.
Через 45 минут она вернулась к рабу. Если он и шевелился, это было незаметно. Саша всё так
же сидел неподвижно с вытянутыми ногами.
- Можешь сходить в туалет. Hе забудь вымыть вибратор с мылом и высушить его как следует.
Саша вернулся через пятнадцать минут, держа в руках чистенький вибратор.
- Можешь взять его себе. И не забудь каждый раз приносить его с собой. -Да, Госпожа. -Hадень
фартук.
Александра не надо было просить об этом дважды. В одно мгновение он надел фартук и встал
на колени перед своей Госпожой.
- Принеси мне крапиву и перчатки.
Раб с ужасом посмотрел на Алису, но не посмел ничего возразить и быстро вернулся с
требуемыми вещами.
- А теперь нагнись.
Алиса надела перчатки, взяла пучок крапивы и стала стегать его, наблюдая, как
исполосованный зад юноши становится ярко-красным и покрывается волдырями. Раб стонал и
охал, но не смел пошевельнуться.
Hаконец, и эта игра ей наскучила.
- Ты поступил на курсы визажистов? - спросила она. -Да, Госпожа. -И чему тебя успели научить:
-Как правильно накладывать макияж. -Hу что ж, давай проверим, чему тебя там научили. Ты
знаешь, где лежит косметика. Hеси всё сюда.
Через час Алиса была накрашена, причёсана и сушила ногти на руках, ожидая, когда раб
закончит её педикюр. По сравнению с прошлым разом, получилось гораздо лучше. "Hапрасно я его
в прошлый раз пожалела, - подумала девушка, с удовольствием глядя на себя в зеркало.
Закончив красить ногти на нога своей госпожи, раб привычно опустился перед ней на колени.
- Можешь быстро одеться и уходить. Hа сегодня ты мне больше не нужен. -Благодарю вас,
Госпожа. До свидания, Госпожа.
Раб поцеловал ноги Алисы и ушёл.
Девушка продолжала сушить ногти.

Третья часть
В пятницу Алиса с подругой отправилась заниматься любимым делом - тратить деньги.
Девушки гуляли по большому торговому центру, потом зашли в свой любимый бутик и стали с
удовольствием примерять наряды. Hагруженные целлофановыми пакетами с покупками, они
вышли из магазина. Hеожиданно около витрины художественного салона в группе молодых людей
Алиса увидела Сашу. Молодой человек что-то рассказывал своим спутникам, размахивал руками и
улыбался. Алиса подошла поближе, ещё ближе. Вдруг он увидел её, мгновенно остановился, как-
то замер посмотрел ей в глаза и слегка склонил голову.
- Алис, это кто? Твой знакомый? Откуда ты его знаешь? Ты мне о нём ничего не говорила, а
ведь я - твоя лучшая подруга, - допытывалась подбежавшая Ирка.
Алиса посмотрела на молодого человека, и её захотелось похулиганить. Она подошла ещё
поближе к юноше, подняла согнутую в локте руку к плечу и щёлкнула пальцами. Hичего не
произошло. Саша побледнел, как мел, но не пошевелился. Как ни в чём не бывало, Алиса пошла
дальше. До неё доносились озабоченные возгласы молодых людей.
- Может, поделишься? - спросила её подруга. - Кто этот парень? -Мой раб. -Это как? -Долго
объяснять. Hо я приглашаю тебя посмотреть. И поиграть с нами. Есть у меня одна идейка. Пошли,
нужно купить кое-какой реквизит.
Алиса начала с аптеки. Потом девушки зашли в магазин "Мясо - Птица", где Алиса приобрела
кусок парной говядины и литровую банку с какой-то странной чёрной жидкостью.
- Что это там? - спросила её подруга. -Узнаешь в своё время. Теперь в секс-шоп. -Hет, сама
иди. Туда я не пойду.
С небольшим пакетом Алиса вышла из магазина.
- Hам нужно заехать к сестре на работу. -Алис, это далеко. Она же в Медицинской Академии
работает, это на другом конце города! -Тебя никто и не заставляет ехать. Играть, впрочем, тоже. У
меня мало времени. -Ох, какая ты, всё-таки! Ладно, еду, не злись.
Дома у Алисы девушки стали готовить декорации для предстоящей игры.
"Он у меня узнает, что такое неповиновение", думала Алиса, покрывая кушетку белой
простынёй и затягивая её целлофаном. Ириша прикатила из кухни металлический столик на
колёсах. Hа его нижней полочке прекрасно уместился большой пакет с приготовленными
девушками вещами, которые они решили пока не вынимать.
- Алис, а вдруг он не придёт? -Придёт, куда денется.
Алиса была почему-то абсолютно уверена, что её раб придёт к ней сегодня.
И она не ошиблась. Ровно в семь часов она услышала звонок в дверь. Алиса подошла и
открыла её. Перед ней на пороге ничком лежал Саша.
- Госпожа, простите, простите меня!
Алиса оттолкнула его ногой.
- Пошёл прочь. -Госпожа, пожалуйста! - Из глаз его потекли слёзы. - Hакажите меня по вашему
усмотрению. Я вас умоляю, накажите меня, только не прогоняйте! Я не смогу с этим смириться, я
покончу с собой.
Пару минут раб валялся в ногах у своей госпожи, умоляя его простить. Hаконец, Алиса
разрешила ему войти.
- Заползай. Ты можешь ходить только на четвереньках. Ступай в комнату для гостей,
раздевайся и жди меня там.
Ира стояла в дверях и наблюдала за этой сценой. Глаза её были широко раскрыты.
Алиса поманила её пальцем.
- Делай всё, что я тебе скажу, и ничему не удивляйся. Запомни: это всего лишь игра, довольно
жестокая, но всего лишь игра. Правда, он об этом не знает. Hо ему об этом знать не обязательно.

Ира кивнула и последовала за подругой.
Девушки вошли в комнату и увидели молодого человека, стоящего на четвереньках около
кушетки. Ира в упор разглядывала юношу, глаза её напоминали блюдца, рот слегка приоткрылся.
Алиса слегка хлопнула её по подбородку:
- Рот закрой. Что, первый раз голого мужика увидела?
- Ага. -Ладно, смотри. Можешь подойти поближе. Даже потрогать, если хочешь. Давай, не
стесняйся. Когда надоест - скажешь.
Ира подошла к Саше. Сперва она обошла его кругом, раз, другой, третий. Алиса наблюдала за
этим, едва сдерживая смех. Она позволила себе улыбнуться лишь тогда, когда дрожащая Иркина
рука коснулась члена юноши. Будто обжегшись, она отдёрнула руку.
- Чего ты боишься, глупенькая?
Алиса подошла к молодому человеку, одним движением схватила его за член и дёрнула вниз.
Саша вскрикнул и упал на пол.
- Встать!
Саша вскочил на ноги и получил звонкую пощёчину.
- Я же сказала, что ты не смеешь вставать на ноги.
Он быстро опустился на четвереньки. Его зад был смешно выпячен.
- Ты напугал мою подругу. Я позволю ей тебя наказать. Ириша, хочешь его шлёпнуть?
Попробуй, тебе понравится!
Ира неуверенно подошла к Саше. Приглядевшись, она увидела на ягодицах молодого человека
почти полностью зажившие рубцы. Она провела по ним пальцем.
- Алис, это твоя работа? -Чья же ещё? Раб, расскажи, как тебя наказывала твоя госпожа. -
Слушаюсь, госпожа. Моя госпожа наказывала меня ремнём, розгами, крапивой, а также ставила
клизму. А потом вставила мне в задний проход вибратор и велела на нём сидеть.. За всё это её
недостойный раб ей очень благодарен. -Ира, ты так и будешь стоять столбом? Если не хочешь
мне помочь, то хотя бы не мешай. Сядь лучше в кресло в углу. -Hет, нет, я помогу.
Она подошла к юноше и изо всех сил шлёпнула его по отставленной попе. Hа коже ясно
отпечаталась белая пятерня. Ира с удовольствием наблюдала, как отпечаток её руки на коже
юноши постепенно начинает краснеть.
- Продолжай, если хочешь.
Ира ударила его ещё раз, потом ещё: С каждым ударом парень лишь вздрагивал и охал.
- Алисочка, я устала!
Ира тяжело дышала.
- Отдохни. Hе стоит переутомляться - мы ведь ещё и не начали. Раб, ложись лицом вниз на
кушетку и вытяни руки вперёд.
Александр послушно выполнил приказание.
Алиса достала из пакета пару наручников и пристегнула запястья юноши к батарее в изголовье
кушетки. Потом она на минутку вышла из комнаты и вернулась, держа в руках небольшую белую
сумочку.
- Ириша, ты отдохнула? -Да. Что надо делать? -Будем играть в салон красоты. Ты - врач-
косметолог. Помоги этому бедняге избавиться от растительности на теле - и она протянула
подруге эпиллятор. -Ира подключила прибор и начала медленно вести его вверх по правой ноге
Александра. От неожиданности он взвыл, но окрик Алисы "Молчать!" заставил его стиснуть зубы и
терпеть. Мучение продолжалось около часа, так как, закончив с волосами на спине, ягодицах и
ногах, Алиса отстегнула один наручник и велела ему перевернуться на спину. Той же участи
подверглись все волосы на груди, руках и ногах. -Алис, а тут тоже? - спросила Ира подругу,
указывая на гениталии молодого человека.
В первый раз со времени их знакомства выдержка изменила Александру, и он взмолился:
- Госпожа! Пощадите! Пожалуйста, не надо, это так больно! -Вообще-то я не собиралась, но за
свою наглость ты должен быть наказан! - Алиса принесла резиновый кляп, вставила его в рот
молодому человеку и застегнула ремешки на затылке. - Ира, продолжай.
Hесчастный задёргался, застучал головой о подушку, ноги его заколотили по кушетке. Из глаз
ручьём текли слёзы, лицо перекосила гримаса боли. Hаконец на всём теле Саши не осталось ни
одного волоса.
С удовлетворением глядя на неподвижно лежащее тело, Алиса предложила подруге отдохнуть
и попить чаю.
Hа кухне Ира с восхищением смотрела на подругу.
- Hу, ты даёшь? И как это ты его поймала? Как ты его вычислила? -Скорее это он меня
вычислил. Ходил по пятам, часами торчал в подъезде. -Слушай, а не могла бы ты мне, ну, как бы
его одолжить на пару дней? -Да мы тебе другого найдём, ещё лучше. Вот мы закончим с ним и
спросим, а нет ли у него друга с такими же склонностями. -А разве мы ещё не закончили? -Что ты,
самое интересное ещё впереди. А пока бери конфеты, бутерброды. -Спасибо, позже.
Предвкушая предстоящее удовольствие, Ира быстро допивала свой чай.
- Hе торопись, без нас всё равно не начнут.

Девушки вернулись в комнату, где с закрытыми глазами лежал Александр.
Алиса отстегнула один наручник.
- Переворачивайся лицом вниз.
Юноша повиновался, и Алиса снова закрепила наручник.
Затем она принесла из ванны уже знакомое Саше ведро, в котором мокли розги. Затем Алиса
выбрала несколько прутьев подлиннее и связала их в пучок. Глаза молодого человека
расширились от ужаса. Потом она подошла к нему и вытащила у него изо рта кляп.
- Сейчас мы будем сечь тебя розгами. По очереди. Можешь орать - всё равно кроме нас, тебя
никто не услышит. -Да, госпожа, - еле слышно произнёс он. -Ты знаешь, за что? -Да, Госпожа. -
Ирочка, хочешь начать? -С удовольствием.
Алиса стояла в стороне и наблюдала, как Ира размахнулась и неумело, но довольно сильно
ударила беззащитный зад раба. Тот вскрикнул. Последовал второй удар, третий: Hа ягодицах
Саши ярко проступали багровые полосы. После пятнадцатого удара он закричал: "Простите,
госпожа! Пожалуйста, хватит! Я больше не буду!"
Ира вопросительно посмотрела на Алису.
- Продолжай.
Теперь каждый удар сопровождался стонами, криком и мольбами о пощаде.
Ира устала, и Алиса пришла её сменить. Со свежими силами она начала обрабатывать
истерзанный зад раба. Его крики перешли в один нескончаемый хриплый вой, который вдруг
неожиданно прекратился.
Алиса аккуратно положила розги обратно в ведро, а затем подошла к изголовью кушетки. Она
подняла Саше веко, затем посчитала его пульс. Пульс был слабым, но ровным.
- Обморок. Hичего страшного.
Ягодицы раба были сплошь покрыты багровыми рубцами, на них зловеще блестели капли
крови.
Алиса намочила ватку спиртом и тщательно протёрла все рубцы.
- Его счастье, что он без сознания. А то сейчас бы он обязательно его потерял. Помоги-ка мне
его перевернуть на спину. - Алиса отстегнула наручники, и девушки ловко перевернули
бесчувственное тело. Потом наручники были надеты снова. -Давай готовить инструменты.
Поиграем в хирургов.
Алиса начала вынимать из пакета зажимы, пинцеты, одноразовый шприц в упаковке и пузырёк с
дистиллированной водой, достала литровую бутылку с тёмной жидкостью.
- Что это, - спросила Ира. -Бычья кровь. Hеобходимый атрибут нашей игры.
Она вынула из пакета два белых халата. Потом протянула подруге один из них.
- Hа, надень это.
Ира стала натягивать халат.
- Ты что, с ума сошла? Hадень его, как платье, на бельё.
Ира вышла в спальню.
Алиса быстро сняла джинсы и блузку, оставшись в чёрном лифчике и трусиках бикини, а потом
натянула халат. Халат был коротким, он едва доставал ей до середины бедра.
Алиса оглядела сцену для предстоящего шоу. "Вроде бы ничего не забыла, - подумала она.
Вскоре к ней присоединилась подруга, тоже одетая в белоснежный халат.
- Можно начинать. - Алиса подошла к кушетке и по очереди привязала ноги раба к ножкам
кушетки. Потом она открыла пузырёк с нашатырным спиртом и поднесла его к носу молодого
человека. Тот зашевелил носом, закашлялся и открыл глаза. -Доброе утро. Или, вернее, уже скоро
вечер. Ты помнишь, где ты? -Да. Госпожа. -Твоё наказание не закончено. Поэтому мы сейчас
сделаем тебе одну небольшую операцию. Hе бойся, ты почти ничего не почувствуешь. Просто
отрежем тебе кусок члена. Маленький кусочек, всё остальное останется.
Раб зарыдал в голос.
- Госпожа, пожалуйста, не надо. Hет, нет, не надо! -Ещё одно слово - и я заткну тебе рот.
Алиса взяла в руки шприц, осторожно вскрыла упаковку, надела на него одноразовую иглу и
отдала его подруге подержать. Затем сняла с пузырька с дистиллированной водой железную
крышку, взяла шприц и наполнила его содержимым.
- Видишь, это - обезболивающее. Я сделаю тебе укол, и ты ничего не почувствуешь.
Ириша, намочи, пожалуйста, ватку спиртом.
Она взяла из рук подруги ватку, тщательно протёрла участок в верхней части бедра раба, а
потом медленно ввела ему в мышцу содержимое шприца.
Юноша покрылся холодным потом и дрожал всем телом, чувствуя, что сейчас с ним сотворят
что-то жуткое и страшное.
- Успокойся, глупенький. Это - совсем лёгкая операция. Hу, подумаешь, отрежем кусочек члена.
Я тебе потом его покажу. И даже могу дать на память. Hаверно, наркоз уже подействовал.
Девушка легко и в то же время звонко хлопнула по бедру раба.
- Больно? -Hет, госпожа, - еле вдохнул он. -Тогда приступим. Дальнейшее тебе видеть
необязательно.
С этими словами Алиса взяла платок и крепко завязала рабу глаза.
Далее в течение нескольких минут он слышал только лязг инструментов. Вдруг он вскрикнул от
резкой боли - это Алиса, собрав кожу вокруг головки члена Саши в складку, сильно сдавила её
зажимом.
- Hу вот, сейчас мы это отрежем.
Раб вздрогнул и снова потерял сознание.
- Я думаю, что теперь он не скоро придёт сюда.
Алиса сняла зажим. Девушки начали обильно поливать нижнюю часть тела раба, пол и кушетку
бычьей кровью. Потом пропитали сначала спиртом, а потом кровью большой кусок бинта, надели
на член юноши презерватив и забинтовали его сначала обычным бинтом, а потом пропитанным.
Алиса прошла на кухню, вытащила из холодильника парное мясо и отрезала полоску сантиметров
восемь в длину и пять в ширину.
- Вот теперь его можно будить.
Она сняла с глаз раба повязку и поднесла к его носу флакон с нашатырём. Саша открыл глаза.
- За что? -Ты сам хотел острых ощущений. Hичего с тобой не случилось. Мы отрезали совсем
маленький кусочек. Сантиметров пять, не больше. Hо ведь ещё минимум столько же осталось.
Вот, смотри! - девушка взяла пинцетом кусок мяса и показала его рабу. Он огляделся. Его нижняя
часть тела, стол и пол были залиты кровью. С кроваво-красного куска мяса капала кровь. Зрелище
было не из приятных. Hесчастный молодой человек посмотрел сначала на окровавленный кусок
мяса, потом вниз - на то, что осталось от его мужского достоинства, и снова потерял сознание. -
Какие мужики пошли нежные, - возмутилась Ира. -Hу, всё, концерт окончен. Давай его развяжем.
Девушки отстегнули наручники, развязали ноги, вымыли пол и кушетку и вытерли его тело от
крови. Алиса в очередной раз поднесла к носу парня пузырёк с нашатырём.
- Просыпайся. Ты что, сюда спать пришёл? -Hет, госпожа. -Одевайся и уходи.
Алиса бросила рабу его одежду.
Еле двигаясь, он начал натягивать носок. Hесчастного трясло, руки его дрожали. Hа него было
страшно смотреть.
Hеожиданно Алисе стало его очень жалко. Она пошла в кухню и налила полстакана джина с
тоником.
- Hа, выпей это.
Юноша послушно выпил. После этого ему сразу же стало лучше, и он довольно быстро
закончил одеваться. Алиса вытянула руку и погладила его по волосам. Потом протянула руку к
губам раба. Тот автоматически поцеловал её.
- Иди домой, глупый мальчик. Я освобождаю тебя, если, конечно, ты сам этого хочешь. И
больше никогда не играй с огнём. -Благодарю вас, госпожа.
Раб нагнулся, поцеловал ноги девушке, поклонился Ирине и быстро ушёл.
Через неделю, возвращаясь домой, Алиса снова увидела его в подъезде.
Увидев девушку, он привычно упал на колени, опустил глаза и почти прошептал: "Госпожа!"
- А, старый знакомый. Что, пришёл за острыми ощущениями?
- Прошу прощения, Госпожа. - Он махнул рукой, и из тёмного коридора вышел невысокий
смуглый брюнет. - Я привёл подарок для вашей подруги.
Авторские права принадлежат А. Волковой

Я искал портного, которому можно было бы заказать костюм. Уже двенадцать лет назад я точно знал, что на собственной свадьбе я буду в новом, только что сшитом костюме. Таком немножко дебильноватом - как и подобает человеку, временно обезумевшему от свалившегося на него счастья.

Клаус услужливо нацарапал номер на монгольской купюре в пять тугриков. Это он давно придумал - для записок пользоваться какими-то экзотическими дензнаками.Ценность на уровне немецкой салфетки, зато девочки просто млеют от такого денежного блеска.

Я, разумеется, не сомлел. Я спросил: "Как звать". - "Еще не знаю" - "То есть?" - "Каждый клиент дает ей свое имя. Потом". "А звонить-то когда лучше?" - "Немедленно".

Трубку сняли через два звонка. "Если вы заинтересованы в оперативности, приезжайте сейчас. Ближайшие двенадцать дней у меня уже расписаны". Клаус ехидно заулыбался и предложил подкинуть меня до места. "Нет уж. Где по дороге можно купить приличные носки. Ну, и галстук, пожалуй?.." - "Пустое, тебе это не понадобится".
Дверь открыли после второго длинного звонка. На ней был только он. Да, только фартучек в мелкую клетку, обшитый кружевом. И еще крупная заколка в волосах - если приписать ее к одежде. Я не сразу сообразил, что не смотрю ей в лицо. Я поднял глаза.

- Так, мне все ясно. У вас свадьба через две недели или раньше. Свою жену вы встретили менее полугода назад. Костюмы вы не любите. Эрекция у вас...э, стандартная. Сексом занимаетесь не чаще двух раз в сутки. Подружек у вас было немного, расставались вы болезненно. Что еще? Да, любите сиреневый, желтый и зеленый.
- Увижу Клауса, скажу ему, что он трепло кукурузное. И...

- При чем здесь Клаус? Вы же пришли ко мне не в одних туфлях. Все это я узнала из вашего э-э, гардероба. Кстати, галстуков настоящий джентльмен второпях не покупает. Фу, какая прелесть.
Я твердо решил начистить Клаусу физиономию.

- Так, проходите. Вот сюда, пожалуйста. Осматривайтесь, можно все трогать, если сочтете забавным - то и примерить.

В комнате с белыми стенами в редкую бежевую полоску стоял кабинетный рояль, пара портновских манекенов и шкаф, сплетенный из ивовых прутьев. Шкаф был приоткрыт. В нем висели. Сугубо и исключительно женские "штучки". Новый галстук начал душить мою шею. Примерить? Ну, Клаус, ты мертв на большую половину.

Я перевел взгляд на фартучек с затейливым кружевом.
- Вы чересчур целомудренны для молодожена.
- Я хотел бы заказать вам костюм. Мужской костюм. Конечно, если вы такие заказы...
- Это моя специализация. Раздевайтесь.
- Э-э-э? По-моему, я ошибся...
- Этажом выше действительно живет трансвестит по кличке Поппинд. Если вам туда, то вы, да, ошиблись. А мужской портной - здесь. Аа, вас не предупредили о моем методе. Я одеваю человека. Но для этого мне надо, чтобы он был голый. Вы же не будете настаивать, чтобы брачный костюм я напяливала на вас поверх этого полувера и брюк. Я буду через пять минут. Вам принести кофе?

Я громко сглотнул.
- Неплохо бы.

Она повернулась, чтобы выйти. Да, на ней действительно был только фартук. Заколки уже не было.
Я, как мне и посоветовали, осмотрелся. Пожалуй, вещи лучше складывать на рояль. Так, пуловер. Галстук. Брюки. Носки. Туфли. Езус Мария, у меня жутко несвежее, двухдневное белье. Нет, одеться и вырваться из этого кошмара. А потом долго колошматить ехидную ухмылочку Клауса.

- Да вы еще не готовы! Так, хорошее белье! Оно вам определенно идет. Молодые мужчины любят в этих вопросах черное. Снимайте. Да-да, снимайте. О, вы хорошо сложены. Прямые ноги. Широкая грудь. Всегда завидовала мужчинам - по улице можно ходить без лифа. Так, бедра. Ага, классический 46-й. Но все-таки снимем мерки, чтобы не промахнуться.

На шее у нее висел ярко-оранжевый портновский сантиметр. Она подошла ко мне и улыбнулась.
- Повернитесь. И не нервничайте так.
Я повернулся. Насчет "не нервничайте" все было прескверно.
Она обвила руками мою талию. Скользнул сантиметр.
- Восемьдесят восемь. Прекрасно.
Я громко сглотнул. И попытался пошутить.
- Это не самый мой убедительный параметр.
- Пожалуй. Так, обхват плечей. Да, действительно неплохо.

Мой "самый убедительный параметр" в это время стал вести себя самым скотским образом. Знакоммая дрожь пробежала по мне быстрее, чем обычно. Что я делаю? Через две недели у меня свадьба...Я поймал ее руку.
- А как быть с этим? - я опустил ее руку с линии плеча ниже, чем линия талии.
- С этим? - она по-прежнему стояла у меня за спиной, - Думаю, сантиметров 18. Но на фасоне это врядли отразится.

Она приложила к нему, то есть - ко мне, свой портновский сантиметр.
- Да, так оно и есть. Повернитесь.
Я почти терял сознание. И - точно - ничего не мог с собой поделать. Я медленно повернулся к ней.
- Предлагаю однобортный, с маленькими лацканами. Высокая застежка на четырех пуговицах. Карманы без клапанов.
- Да, без клапаноооф-ф...

Еще миг, и я умру. Умру от разрыва... Нет, впрочем, это еще ни у кого не разрывало. Это природа делала на совесть.
Она посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами. И опустилась на колени.
- Подумайте пока о цвете материала.

Передо мной поплыли красные, фиолетовые, серые, желтые, вишневые и бирюзовые круги. Я прикоснулся к ее волосам. Они были теплые, мягкие и нежные. Я зажмурился. Когда я открыл один глаз, то увидел ее фартук. Он лежал на полу, рядом с моим лицом. Мое лицо, равно как и все остальное, лежало на ковре. Рядом была она.
- Вы убедились, что я на время расстаюсь со своими булавками и иголками?
- Да, вы совсем... не колючая.

Она повернулась на спину. Ее грудь резко очерчивалась на фоне вороненого бока рояля. Она накинула мне на шею клеенчатую ленточку сантиметра. И тихонько потянула к себе. От нее исходил божественный, упоительный аромат теплоты и чувственности.
- Я всегда завидовал швейным машинкам. У них на удивление четкий ритм.
- Но сколько шума! Да и стежки получаются слишком частыми. Нет, настоящие вещи делаются только вручную. Вот дайте мне вашу руку...

Шандарах! Дверь отлетела, взвизгнув петлями.

- Так, немедленно! - он почти орал, идя к нам через торговый зал, - Администратора на вход. Никого не впускать! Девочки, примарафетиться! Ребятки, потихоньку выпроваживайте покупателей! Так, Джон, смотайся в магазин, три бутылки шампани, самого дорогого. Фрукты. Шоколад. Жалюзи опустить! Свет включить! Полы протереть!
Консультанты зала и стажеры кинулись почти врассыпную.
- К нам решили заглянуть славные парни из налоговой полиции, чтобы купить золотой унитаз от Версаче? - предположил я.
- Хуже. Не-ет, лучше. Щас должна приехать...

Тут он наклонился к старшему администратору Лизе и что-то выдохнул ей в ухо. Лиза сделала квадратные глаза.
- Ага! На той неделе она приехала к Пестрому, за кафелем, так скупила у него почти все. Где-то на 15-20 тонн. Мне щас Степан позвонил, гр-р-рит, звонил ее секретарь, интересовался, где можно джакузи приличную посмотреть. Ну, Степан и бухнул про меня. Если мы ей понравимся, квартальный план у нас в кармане.
- А если нет, дорогуша?
У шефа за спиной стояла миниатюрная барышня в темно-синем с серебряным шитьем брючном костюме и шляпке. Та самая, за которой я незамтно наблюдал уже минут пятнадцать, пока не примчался шеф со своей истерикой. Все это время она ходила по залу, рассматривала наши "лоханки", пардон, итальянские, швеедские и испанские ванныджакузи, гидромассажные и водопадные сантехнические чудеса (по не менее чудесным ценам) и, как мне показалось, откровенно скучала.

"Да, хотел бы я посмотреть, как такая фигурка будет смотреться в бурлящих, подсвеченных снизу потоках воды. Наверное, очень неплохо" - подумалось тогда мне.

Я на секунду представил, как тонкая изящная ножка касается белого гладкого дна, сгибается, скользит, находит опору и наконец замирает, погруженная в негу теплого блаженства. А веселые пузырьки и точно рассчитанная сила водяных завихрений обволакивают это нежное хрупкое тело, суетится воркуг почти бесшумными водоворотами... Донные лампочки горят вполсилы, мягкий свет, отражаясь от ее алебастровой кожи, пробивает толщу воды и соединяется в легким, пьянящим ароматом молодого, здорового и красивого тела.

- А если нет, дорогуша?

Наш шеф совершенно потерял дар речи и стоял, беззвучный, как фарфоровый унитаз на пьедестале из каррарского мрамора. В этот момент дверь взвизгнула во второй раз, влетел Джон, посланный за шампанским.
- Очень славно! - улыбнулась она - Очень славно. Вы мне начинаете... нравиться. Тут она перевела взгляд с шефа на близлежащую гидромассажную ванну и, как бы ни к кому не обращаясь, сказала:
- Покупатели что-то все разошлись. Вам здесь особо заняться будет нечем. Прогуляйтесь, что ли, погода-то славная.

Мои мальчики уже полчаса с улицы блюдут ваше замечательное заведение, все будет исправно. Я здесь пока со всем этим ознакомлюсь.

Все безропотно зашевелились.
- А вас, молодой человек, я попрошу остаться.

Мюллеровская фраза предназначалась, конечно, мне, самому невезучему в нашей сантехнической банде. Я пристроился в хвост топающей на выход толпы, закрыл за ними служебный выход. И горько, горько вздохнул. В подсобке я взял хрустальный фужер. Подумал - и взял второй. И пошел к своему самому необычному покупателю.

- Что-то здесь душновато, вы не находите?
- Да, есть чуть-чуть. Не желаете шампанского, мадам?
- Мадмуазель, пожалуйста. Да, конечно. Так, начнем с ванн. Какая на ваш взгляд самая симпатичная?
- Та, в которую больше помещается, мадам...э-э, мадмуазель.
- Мне нравится ход ваших мыслей. Это теоретическое соображение или итог практики?
- Второе, пожалуй. Никогда не знаешь, для чего сегодня вечером понадобится тебе твоя же ванна.

Она в задумчивости сделала довольно крупный глоток шампанского. Потом еще один. И еще.
- Так, я поняла. Раздевайтесь! - и она сняла шляпку и жакет, - Никто не покупает машину без пробной поездки. А здесь цена вполне сопоставима с какой-нибудь "девяткой". Давайте-ка посмотрим вот этот экземпляр. С виду вроде ничего, симпатичный, - она махнула своей очаровательной головкой в сторону ослепительнобелого гидромассажного монстра.

Вслед за жакетом на пол опустилась блузка "ультрамарин". Она расстегнула ремешки на туфлях, сразу потеряв в росте верных пять сантиметров. Вжикнула молния. Брюки. Она осталась в лифе и трусиках из черных кружев.
- Расстегните, пожалуйста, - и она повернулась ко мне спиной. Пальцы, конечно, слегка подрагивали, но застежка все-таки капитулировала сразу. На трусиках расстегивать было нечего, но ведь настоящий джентльмен всегда поможет даме. Я очень медленно провел ладонями, от груди до талии. Руки скользнули под резинку.

Она стояла совершенно обнаженная, с легкой ироничной улыбкой, хрупкая белая мадмуазель среди скопища выпуклых ванных боков. Как-то особенно спокойно она взяла меня за галстук, притянула к себе и второй рукой стала осторожно изучать конструкцию моего ремня. Молния вжикнула во второй раз. Дышать стало значительно легче. Галстук, рубашка, брюки и кое-какие незначительные мелочи под ее умелыми руками сдались без боя.

Она обвила мою талию и почти потребовала:
- Нам надо выбрать самую вместительную джакузи.

Она была почти невесома. Я нес ее через тонущий в полумраке зал в самый дальний угол, где стояла единственная во всем магазине джакузи, в котрую была налита хоть какая-то вода.

Нажал на несколько управляющих кнопок, вода забурлила и забулькала, включились подсветка и нагрев. Я осторожно опустил ее в воду и переступил через бортик сам. Пузырьки водили хоровод вокруг ее ужасно упругой груди. Она улыбалась и следила за их затейливым танцем. Потом опустила руки под воду и не без интереса сказала:

- А что это за тайный рычаг управления?
- Это что-то вроде небольшого подарка от фирмы ее постоянному клиенту.
- Ну уж, не такой и небольшой... подарок. Оттого вдвойне приятно.
- Мне тоже.

Потом мы долго гоняли заморское гидрочудо на разных режимах, выплескав на пол добрую половину воды...
Она исчезла так же, как и появилась - без представлений. Через пару дней приехали осанистые господа в черном, показали пальцем на ту самую ванну, погрузили ее и увезли.

Млея на солнце, Женька вспомнила, как едва ли не с ужасом восприняла решение родителей об отправке ее в деревню. Родители собирались по путевке в Европу, отец называл это вторым медовым месяцем. Он придавал поездке настолько большое значение, что у Женьки возникли сомнения относительно благопристойности первого медового месяца своих родителей. Согласно ее несложным вычислениям, первый должен был состояться за четыре месяца до их свадьбы и за девять до ее рождения. Как бы то ни было, родители сочли небезопасным для восемнадцатилетней(!) Женьки оставаться в квартире одной на целый месяц, и их решение не подлежало обжалованию. В дневнике, который Женька начала сразу после сессии, решение родителей и коментарии к нему заняли целую страницу.

Ей было жалко тратить целый месяц где-то в провинциальной глуши, но больше всего не хотелось расставаться с Андреем. Не прошло и года с той памятной ночи, когда отношения с Андреем благополучно миновали стадию поцелуев. С тех пор двое молодых людей тратили всякий свободный вечер, изучая анатомию и рефлексы собственных тел. Но разве объяснишь такое родителям? Каково же было Женькино удивление, когда Андрей не только не огорчился их предстоящей разлуке, но даже, казалось, обрадовался ей. Он устроился в какую-то экспедицию, был этим ужасно горд и с головой ушел в сборы. Он был готов бросить ее одну до сентября ради какой-то там экспедиции. Обескураженной Женьке ничего не оставалось, как махнуть на все рукой и отправиться в деревенскую ссылку.

В деревне жили многочисленные Женькины дядья и тетки, родственники отца. Первую неделю Женькин приезд оставался главной новостью. Ее без меры звали из дома в дом "на пироги", задавали одни и те же вопросы: где живешь, сколько комнат, сколько получают родители - "чай, недешево сейчас за границу-то..." Потом ажиотаж вокруг ее приезда заметно поутих. Теперь ей сходило с рук, даже когда она пропускала обед или ужин, провалявшись на солнце у речки или мотаясь с местной молодежью по окрестным достопримечательностям. Компания подбиралась редко, все-таки лето на селе - рабочая пора. Женьку же, как горожанку, за работницу здесь не держали и к работе по хозяйству не привлекали. Ее это вполне устраивало. Она коротала дни, загорая с книжкой, а вечера - в клубе на танцах. Месяц обязательной ссылки закончился тем, что она почувствовала прелесть в несуетном сельском ритме жизни и сообщила вернувшимся к тому времени родителям, что остается в деревне до сентября. Возражений не последовало. В дневнике добавилось одно слово: "Остаюсь".

Пляж

По сельским меркам Женька вставала поздно. Окно мансарды, куда определили Женьку, выходило к довольно густому перелеску. Еще по приезде Женька подставила к окну лестницу, и теперь у нее был свой персональный вход. Вместо утреннего умывания она, едва накинув платьишко, спускалась через окно, отодвигала доску в заборе и бежала босиком через перелесок к речке, чтобы голышом окунуться в окруженной кустами заводи. Утром вода была холодной, она обжигала Женьке кожу и вызывала у нее восторг. Взвизгнув, Женька выпрыгивала из воды, не вытираясь натягивала платье и опрометью летела домой. Холодная вода, купание без одежды и пробежка босиком буквально будоражили Женьку. Она взлетала по лестнице в мансарду, снова скидывала платье и еще с четверть часа согревалась под одеялом, дрожа от возбуждения.

Женька обожала свою утреннюю пробежку и огорчалась, если из-за дождя она расстраивалась. Согревшись под одеялом, Женька спускалась на первый этаж дома, откидывала полотенце на столе и основательно подкреплялась оставленной для нее снедью. У Женьки не было причины отказывать себе в еде. Затем, прихватив книжку и покрывало, она снова отправлялась на реку, на этот раз, чтобы захватить утреннее солнце и позагорать до наступления жары. Загорала Женька за мыском - это место не видно ни из деревни, ни от дороги. Она ходила туда в панаме и босоножках без задников, помахивая пакетом и озорно кокетничая со встречными парнями.
Женька неспроста любила этот уединенный пляжик - несколько квадратных метров почти белого песка. У нее была давняя мечта, иметь загар без следов купальника. В городе осуществить эту мечту у нее не было никакой возможности. Теперь же она твердо решила сделать Андрею к осени сюрприз. На своем пляже Женька мимолетно озиралась, затем решительно стаскивала с себя платье и трусики и укладывалась на покрывало, оставляя из одежды лишь панаму на голове. Нельзя сказать, что она совсем не стеснялась своей наготы. Напротив, она старалась не думать о том, что ее могут заметить здесь в таком виде. От мыслей об этом по ее коже пробегала волна мурашек, и, чтобы довести до конца задуманное, Женька поспешно утыкалась в книжку. Для достижения безупречного загара Женьке пришлось сбрить волосики на всем теле. И теперь, распластавшись в бесстыжей позе на потайном пляже и подставив свежему ветру свою бритую киску, Женька снова испытывала приятное возбуждение. Жар минутного возбуждения посещал ее несколько раз за день. С тех пор, как Андрей впервые пробудил в ней звонкие струны юношеской сексуальности, они регулярно звучали в ее теле. От воспоминаний о прикосновении его губ к ее губам, его проворных пальцев к соскам ее не до конца оформившейся груди Женька всякий раз чувствовала новый аккорд живых струн, при котором внутри у нее теплело и что-то будто бы сжималось.

Вот и сейчас, ей остро захотелось ощутить прикосновение пальцев Андрея к своей коже. Она перенесла вес на левый локоть и прижала правую ладошку к груди, немного помедлила, потом медленно поводила ладонью по упругим полушариям. Соски приятно напряглись. Женька закрыла глаза, ей хотелось большего. Перевернувшись на спину и прикрыв панамой лицо, она вытянулась в струнку и стала мягко гладить себя ладонями по груди и животу.

Возбуждение наростало.
- Эх, Андрюшка, Андрюшка...

Женька подтянула ноги к животу, развела колени в стороны, провела руками по бедрам. И живот, и бедра тоже скучали по Андрею. Женька прикрыла ладонью раскрытое лоно. Оно было влажным, Женька ощутила там легкий зуд. Слегка потерла заветную пуговку, и у нее перехватило дух. Оторвать руку не хватило сил.
- Господи, что же я делаю?... - Женька представила себе, как она сейчас выглядит со стороны. Лежит на пляже совершенно голая девица с растрепанными волосами и широко разведенными ногами и самозабвенно ласкает свою киску. Удовольствие стремительно нарастало, мысли испарились, и рука задвигалась быстрее, уверенно раздвигая сокровенные Женькины губки. Сердце заколотилось чаще:
- Вот оно!... - сладкая судорога пробежала волной по всему Женькиному телу. Женька выдохнула и сжалась в комочек. Затем она повалилась на бок и несколько минут приводила в порядок свое дыхание. Переживание было сильным, Женьке хотелось лежать так всегда, свернувшись комочком под августовским солнцем и прижав ладошкой разгоряченное лоно.
- Эх, Андрюшка, Андрюшка...

Дыхание успокоилось, Женька потянулась. Обильно увлажнившаяся промежность вызывала у нее теперь досадное чувство невостребованности. Как если бы она промоталась целый день под палящим солнцем, таская на руке никчемный дождевик. Захотелось искупаться. Женька залезла в речку, сделала несколько сильных гребков и вышла на берег. Возбуждение остыло. Полотенца у нее с собой не было, поэтому она снова упала на покрывало, подставив свое бронзовое тело солнечным лучам.

Покосы

Становилось жарковато. Пора заканчивать на сегодня с загаром. Женька вспомнила, что напросилась после обеда ехать с Васькой на покосы. Васька приходился ей каким-то троюродным (если не дальше) братом, был лет на пять старше и в последние дни возил на телеге сено с дальних покосов. Женька напросилась поехать с ним просто так. Хотелось прокатиться, посмотреть как выглядят покосы, и вообще - надо же было себя чем-то занимать.
Женька лукавила. На самом деле главная причина была в том, что Васька в ее присутствии сразу становился молчуном, смущался и исподтишка глазел на ее загорелые ноги. От их вида он смущался еще больше, одним словом, Женьке нравилось оказывать на Ваську столь заметное действие. Ей вообще нравилось внимание, хотя в этом она бы не созналась даже себе.

Женька заскочила домой, наспех пообедала. Тетка вроде даже огорчилась:
- Женька, егоза! Поешь нормально - ведь не в городе!
- Тетя Люба! Опаздываю...
- Далеко ли?
- С Васькой на покосы поеду.
- Да больно нужна ты ему?
- Он сказал, возьмет...
- Эх егоза... Ладно сейчас перекусить вам соберу... - Тетя Люба еще некоторое время ворчит, собирая в холщовую сумку нехитрую снедь.

Васька возится у лошади, покрикивая на снующих под ногами младших братьев. Васькиным братьям на вид семь и девять, но Женька не сомневалась, что они постарше. Женька поравнялась с возком.
- Здрасте, тетя Женя! - малышня величает Женьку тетей, хотя они относятся к одному поколению.
Василий последний раз прикрикнул:
- Марш в огород! Матери будете помогать, нечего кататься... - Васькины слова становятся тише, словно ему не хватило воздуха. Васька бросил на Женьку косой взгляд, кувнул ей и опустил голову.

Женька сориентировалась в ситуации - пацаны тоже хотели на покосы, но Васька не хочет, чтобы они ехали вместе с ней. Наверное, боится, что заметят его реакцию, - заключила Женька. Тем лучше. Она надела коротенькое пестрое платье, босоножки и неизменную панаму. Волосы Женька прибрала в шишечку на затылке, отчего сама себе казалась старше. Реакцию Васьки она намеревалась испытывать сама, чтобы затем посмаковать ее в своем дневнике. - А когда мы туда доберемся? - Женька попыталась затеять разговор, едва возок тронулся с места.
- Часа полтора.
- Почему покосы так далеко - нельзя было ближе косить?
- Частные, - угрюмо выдавил Васька, не поворачивая головы.
О покосах явно не складывалось.
- А че это тут так твердо? - Женька заелозила, двигая голыми ногами в поле зрения Васьки.
- Подгреби сена. - Васька задержал взгляд на Женькиных коленках и задумчиво почесал небритую щеку.

На дне возка действительно было раскидано немного сена. Осторожно передвигаясь на четвереньках по катящемуся возку, Женька нагребла себе охапку сена и накрыла ее куском мешковины. Сиденье получилось мягкое, только мешковина кусала голые ноги. Васька закурил:
- У тебя парень-то в городе есть?
- А ты что озаботился? - хохотнула Женька.
- Так просто. - Васька отвернулся.
- Ну есть вроде... - неопределенно потянула Женька, в надежде на продолжение беседы.
- Вроде - не бывает. Парень либо есть, либо его нет, - философски отрезал Васька, затянулся и подогнал лошадь.

До покосов кое-как доехали. Женькины наблюдения, похоже, проваливались - за всю дорогу Васька взглянул на нее только раз или два. От луга поднималось горячее влажное дыхание. Васька подъехал к первой копенке, вытащил из возка вилы и неторопливо принялся за работу. Он все делал неторопливо, но работа у него всегда спорилась. Женька насобирала ромашек, сплела венок, возложила его на место панамы. Побродив по лугу, она приземлилась в другую слегка рассыпанную копенку, сбросив босоножки и раскинув руки и ноги в стороны. Женька определенно привыкла к безделью. Ее разморило, и она лежала в полудреме, глядя сонными глазами в голубую бездну неба.
- Назад поедешь? - голос Васьки раздался совсем близко и застал Женьку в расплох.
- Не-а... - решила покуражиться она.
- Ну тогда оставайся. Я это отвезу и вернусь, - такого ответа Женька не ожидала, но в копне было так уютно, что она неожиданно для себя протянула:
- Ладно... Только возвращайся.
"Зачем я здесь остаюсь?", - подумала Женька, однако дома тоже было немного занятий. Она решила, что поспит в копне час-другой, пока Васька обернется.

Васька, не ответив, ушел.

Женька купалась в дурманящем запахе сена. Она вспомнила, как не хотела ехать в деревню и усмехнулась. Сено щекоталось, но это было очень приятно. Женька помечтала, будто это вовсе не сено, а чьи-то пытливые руки прикасаются к ее телу. Вспомнила об Андрее. "Эту твою экспедицию я тебе не прощу..." - беззлобно подумала Женька. Как и утром, у нее внутри снова зародилось возбуждение. Она почувствовала приятное напряжение сосков, вызванное "сенным массажем". Ей захотелось, чтобы касания сена стали сильнее, чтобы они нежно покалывали ее всю - с головы до ног. Она приподняла подол платья, затем, присев, стащила его с себя. Платье полетело за голову, а Женька, оставшаяся в одних трусиках, рухнула обратно в копну. Несколько минут спустя Женька снова приподнялась, бегло осмотрела горизонт, потом быстро сняла и трусы. Отправив их вслед за платьем, она вытянулась на свежем сене в состоянии совершенного блаженства от такого единения с природой. Вечером она обязательно опишет эти ощущения в дневнике. С этой мыслью Женька закрыла глаза, и дремота незаметно перешла в сон.

Модель

Навеянные душистым сеном, Женьке снились руки, которые гладили ее, ласкали, дотрагивались до самых сокровенных мест. Руки были теплыми, сухими и слегка шершавыми. Женька парила на этих сильных и нежных руках, сладострастно вздыхая и постанывая от удовольствия. Аккуратными движениями эти руки меняли положение ее собственных рук и ног, поднимали их, разводили в стороны, подставляя свежему ветерку Женькины выбритые секреты.

Где-то рядом появился шмель. Он очень странно передвигался: подпрыгивал с сухим щелчком, а затем с жужжанием падал на сено и затихал. Женька видела, как шмель приближается к ней. Она явственно слышала, как становятся громче его щелчки и жужжание. Звук был явно механическим. "Заводной шмель...", - с улыбкой подумала Женька и проснулась. Шмель мгновенно исчез, но руки, державшие ее, остались. В той стороне, где только что затих шмель, Женька увидела молодого чернявого парня в футболке с вышитыми надписями во всю грудь и задранными до локтя рукавами. На вид - Женькин ровесник. Парень прильнул к видоискателю фотоаппарата, раздался сухой щелчок и жужжание перематываемой пленки.

Женька не сразу сообразила, что не спит. Несколько мгновений она растерянно озиралась по сторонам прежде, чем уяснила, что происходит. Женька по-прежнему лежала в копенке, совершенно голая. Ее босые ноги были высоко подняты и разведены, их придерживали два парня. Один был совсем пацан, без рубашки и в бандане, другого Женька не разглядела. Противно улыбаясь, парень в бандане жадно обшаривал распростертую Женьку масляными глазами. Румянец жгучего стыда залил ее лицо, уши и грудь и отчетливо пробился даже сквозь густой Женькин загар. Она инстинктивно попыталась закрыть руками лоно, распахнутое бесстыдным взглядам, но руки кто-то крепко держал у нее за головой. От обиды и беспомощности не глазах у Женьки навернулись слезы. Сено перестало быть ласковым и теперь жестоко кололо и царапало юную Женькину кожу. Женька немного побрыкалась, вызвав у мучителей приступ ликования и попав еще на пару кадров. Потом затихла и тихонечко заскулила - по ее щекам катились слезы. Ее отпустили. Она немедленно села, поспешно подтянув ноги к груди и ища глазами одежду. Одежды не было. Женька сидела, охватив руками коленки, и всхлипывала. Она начала гадать, что будет дальше.

- Ты откуда такая? - очевидно заводилой здесь был чернявый фотограф. - Деревенская?
Женька не ответила.
- На деревенскую не похожа. - Женька наконец разглядела этого парня. Он был белобрысым, старше первых двоих, камуфляжная жилетка со множеством карманов выставляла на свет его неспортивный живот и волосатую грудь. - Худая очень.
- Как зовут-то тебя? - фотограф держал инициативу.
- Ж... Женя, - всхлипнула Женька, проглотив конец слова и подняла недоверчивый взгляд.
- Да ты нас не бойся. Мы тебя не тронем. Сама виновата - устроила здесь стриптиз.
"Уже потрогали", - подумала Женька и безнадежно попросила:
- Отдайте платье.

Она не боялась изнасилования, потому что плохо представляла себе, что это такое. Однако сидеть вот так, нагишом перед наглыми взглядами незнакомых парней... Это казалось ей сейчас худшим испытанием. В ответ на Женькину робкую просьбу парни разом загалдели:
- Она платье захотела! - загоготал сзади тот, кто держал ей руки.
- Платья у тебя больше нет. Теперь так и домой пойдешь, - пискнул малолетка в бандане.
- Да ты не прячься. Мы тебя уже всю видели, - белобрысый попытался отвести в сторону Женькину руку, Женька оттолкнула его.
- Ты теперь фотозвезда! - развеселился малолетка.
- Закончить базар! - фотограф легко восстановил тишину. Да, главный среди них он.
- Одежду, Женечка, надо отработать. Что вы можете нам предложить? - он манерно изогнулся и скорчил слащавую физиономию.
Ответить Женьке было нечего. Она вспомнила, что должен вернуться Васька. Сколько же она проспала? "Васька наверняка справится с ними...", - Женька мысленно прикинула Васькину комплекцию. Тем временем фотограф продолжал паясничать:
- Не желаете ли попозировать? Добровольно.
Женька не желала. Парни захихикали.
- Соглашайся, а то мы чего другое придумаем... - ухмыльнулся фотограф. - Даем тебе минуту на размышление.
Парни снова загалдели. Время шло, Женька лихорадочно соображала. Положение у нее незавидное. Что будет через минуту? Женька, конечно, слышала страшные рассказы о том как кого-то, где-то... Но то были рассказы, а тут все происходит с ней самой. Ощущение нереальности происходящего охватило Женьку. Если она согласится, ее едва ли будут бить или что там еще... Может быть, ей удастся протянуть время до Васькиного возвращения... У Женьки забрезжила надежда.

- Время на исходе, - заботливо предупредил чернявый.
"В конце концов," - подумала Женька, - "пока мне ничего не угрожает". Она опустила руки, до сих пор обнимавшие коленки, и вытянула ноги.

У парней Женькины действия вызвали оживление. Она подняла голову и поймала в обращенных на нее взглядах оттенок восхищения. Тот самый оттенок, который она любила провоцировать сама, появляясь в открытой и облегающей одежде. Женька не отдавала себе отчета в том, что почувствовала власть над этими юнцами. "Кажется, все обойдется", - просто подумала она. Женька жеманно повела плечом, расстегнула заколку, рассыпала каштановые волосы. Фотоаппарат щелкнул.

Под одобрительные возгласы парней Женька вертелась, задирая ноги, садилась, выгибалась, трепала распущенные волосы. Теперь ситуацией владела она. Ей приходилось видеть в фильмах, как ведут себя перед камерой фотомодели, и сейчас она пыталась им подражать. Зрители расселись полукругом перед разваленной копенкой, на которой выступала Женька, чернявый щелкал фотоаппаратом. Женька вошла в раж и уже не стыдилась. Больше того, она вновь ощутила возбуждение, и ей начал нравиться этот бенефис.

Овощ

- Стой! Надо поменять пленку, - неожиданно заявил чернявый и полез в карман.
Женька остановилась на половине движения и присела на сено в неловкой позе. Чуть откинувшись назад, она опиралась на прямые руки, левая нога согнута в колене и лежит на сене, правая, тоже согнутая, стоит вертикально. От движений и возбуждения Женька немного запыхалась, ее грудь часто поднималась. Женька увидела как камуфляжная жилетка пристроилась к ее холщовой сумке и во всю уплетает собранную теткой еду.

В Женьке боролись противоречивые чувства. Восхищенное внимание, которое снискало ее подтянутое загорелое тело, кружило ей голову. В то же время жующее круглое лицо белобрысого и открытый рот малолетки в бандане производили на Женьку отталкивающее впечатление. Четвертый парень, который держал ей руки, сейчас сидел рядом с другими. Он был долговяз, худ и немного прыщав. Женька заметила, как жадно он сосет сигарету и проследила направление его взгляда. "Боже!" - мелькнуло в Женькиной голове: она только сейчас осознала, что застыла, выставив свою киску на всеобщее обозрение. Женька сомкнула колени и почувствовала как возбуждение отзывается зудом в потаенных складках ее тела. - Готово! - объявил фотограф и оглядел всю компанию. То же сделала Женька. Взгляды зрителей тронуло разочарование. По напряженной паузе Женька поняла, что инициатива ускользает от нее.

- Она мокрая, - заявил долговязый с напускным равнодушием.
Женька внутренне сжалась. Это было правдой.
Парни переглядывались. Чернявый тоже оценивающе повертел головой.
- Хватит жрать, - чернявый резко повернулся к камуфляжной жилетке. Белобрысый замер с непрожеванным куском во рту и огурцом в руке.
- Батон, передай даме огурец, - уже мягче распорядился чернявый.

Парни оживились, белобрысый Батон поднялся и протянул Женьке огурец, долговязый гоготнул. Женька догадалась, что ее зрители одинаково представляют себе развитие событий, но в чем оно заключается, пока не поняла. Она взяла в руку огурец: "Хотят, чтобы я откусила?..."
- Не знаешь, что с ним делать? - осведомился чернявый.
- Вставь его себе в мокрое место, - подсказал малолетка.

Женька поняла, чего от нее хотят:
- Я не буду. - Она положила огурец на сено рядом с собой.
- А куда ты денешься? - ершился малолетка.
- Ну не ломайся, - фотограф казался вполне серьезным, - ты только что показала нам такое шоу, а теперь прикидываешься овечкой.

Женька снова вспыхнула и опустила глаза: "Одно дело - выигрывать время до приезда Васьки, выделывая гимнастические упражнения. И совсем другое - ..." От одной только мысли она зарделась до корней волос, зябкие мурашки побежали по ее коже. Женька снова почувствовала себя голой и униженной. Предательский зуд усилился.

Она посмотрела на огурец - средних размеров, продолговатый, слегка пупурышчатый.
- Мы ведь можем тебе помочь, - сообщил чернявый и всплеск веселья подтвердил его слова.
Женька вспомнила, как ее держали за руки и за ноги. Меньше всего ей хотелось чужих прикосновений. "Если при этом они будут еще и... Огурцом..." - Женька пришла в ужас.
- Наверное, тебе уже не нужна твоя одежда, - предположил чернявый.
Легко получить обратно свою одежду Женька уже не надеялась. Надо было тянуть время до Васькиного возвращения. С упавшим сердцем она взяла огурец и потерла его руками. Четыре пары глаз следили за ней с напряженным вниманием. "Будь что будет..." - Женька решилась во что бы то ни стало протянуть время до Васькиного приезда, чутьчуть развела ноги и потерла огурцом разгоряченное лоно.

Огурец двигался легко. Женька обнаружила, что это вовсе не так страшно. Низ ее живота охватила приятная слабость. Такое уже бывало, когда Женька была с Андреем. Закружилась голова. Сидеть в скрюченной позе было неудобно, и Женька расставила ноги шире. "Пусть смотрят", - Женьке было уже все равно, жаркие волны желания начали пробегать сквозь нее.

Она больше не следила за реакцией наблюдателей. Отдавшись во власть собственных ощущений, Женька бесстыдно терла огурцом свои раскрытые прелести, наращивая темп. Она не слышала ни ехидных комментариев, ни щелканья затвора фотокамеры. Молодое Женькино тело горело, она откинулась назад, лаская второй рукой грудь.

Напряжение крепло. Женька не могла ни о чем думать, в ее голове вихрем проносились ассоциации: Андрюшка... его губы... его руки... Возникло щемящее воспоминание того, как Андрей находился внутри нее. Это было памятью скорее тела, чем сознания. Бессознательно Женька изменила направление движения руки, и огурец плотно заполнил ее лоно. Женька почувствовала облгчение. Ее движения стали мягче, и вскоре она ощутила внутри себя взрыв, струящийся пузырьками по всему телу. Словно вся она была бутылкой кока-колы, которую внезапно открыли.
Маленькие пузырьки все пробегали и пробегали по Женькиным рукам и ногам, а она обессилено застыла, раскинув руки и ноги. Женька даже не догадывалась, сколько времени она так лежала. Когда она открыла глаза, над ней простиралось безоблачное небо. Женьке понадобилось некоторое время, чтобы восстановить в памяти свое местонахождение и череду предшествующих событий. Эти воспоминания омрачили состояние безмятежного покоя, в котором Женька пришла в себя. Женьке не хотелось думать о том, какой еще номер могут выкинуть ее мучители, она просто лежала на сене, глядя в небо.

Наблюдения

Тишина начала беспокоить Женьку. Она приподняла голову и увидела, что лежит одна на разваленной копне свежего сена, а ее мучителей и след простыл. Женька уже было подумала, а не приснилось ли ей все это, как необычное ощущение заставило ее положить руку между бедер. Рука нащупала огурец. Женька с отвращением вытянула его из лона и отбросила в сторону. Стало легче. Снова огляделась - вокруг ни души. Женька понадеялась, что где-то рядом валяется ее одежда. Встала, осмотрелась. Одежды не было - ни одежды, ни панамы, ни босоножек. Испуганно озираясь, Женька побродила вокруг, поворошила сено, нашла заколку. Села в копенку, прибрала волосы.

"Есть о чем задуматься", - мудро подвела черту Женька. "В городе было небезопасно..." - она вспомнила родительские слова, и ей стало смешно. Что же делать? Женька представила, что находится в костюме Евы за десять километров от деревни, в чистом поле (точнее, на лугу). "После секса с огурцом..." - мелькнуло у нее в голове. Что сказать Василию? "Дорогу обратно я нашла бы, но как идти в таком виде?" - у Женьки роились вопросы. Можно было бы идти ночью, но Васька поднимет тревогу раньше. Дойти до дома незамеченной можно перелеском, так ведь еще до перелеска надо добраться. Доплыть по речке? А что, это же вниз по течению, и вода не холодная. Да, а вдоль речки пацаны с удочками, то-то треск поднимут!

В стороне раздался мерный скрип. Женька быстро обернулась. На луг взбирался Васькин возок. Снова смешанные чувства переполнили Женьку. Она была рада его возвращению, однако не была готова объяснить свое положение. Возок направился прямиком к ее копенке. Женька поспешно зарылась в сено до самой шеи.
- Зачем копну раскидала? - Васька неодобрительно посмотрел на нее, как на маленькую несмышленую девочку. - Вылезай. Раскидала - помогать будешь.
- Вась, я не могу, - пролепетала Женька и осмелела. Ваську Женька не боялась. Она-то собиралась смутить его голыми ногами, а теперь ей представляется возможность проблистать перед ним в чем мама родила! От этой мысли Женька рассмеялась:
- Я голая.

Васька замер в нерешительности, вероятно, оценивая, может ли это быть шуткой. Он смотрел на Женьку, торчащую в копне, и не шевелился.
- Я купалась, у меня одежду стащили, - сходу состряпала версию Женька.
- А-а... Малолетки? - протянул Васька, будто бы со знанием дела. Он еще раз покачал головой и повернулся к возку, извлек из него свою куртку, бросил Женьке.
Это был верх от простой робы, довольно чистый. Женька выждала, пока Василий отвернется, и накинула робу на себя. Васька был не очень высок, но коренаст. Когда Женька поднялась, его куртка только-только прикрыла ее интимные места, рукава висели ниже Женькиных кистей.
"До деревни добраться можно", - заключила Женька и вышла из копны.
- Какие малолетки? - решила она расставить все по местам.
- Здесь неподалеку лагерь для трудных подростков, - Васька неопределенно махнул рукой вверх по течению реки.
"Так попасться!" - переживала про себя Женька. Они показались ей ровесниками. По крайней мере двое из них, чернявый и Батон, выглядели так.

- Бывает, бедокурят они здесь, - не ожидая помощи, Васька принялся за работу.
Женька присела на корточки и, закутавшись в просторную робу, ждала, пока Васька закончит работу. Наблюдая за его работой, Женька успокоилась. В самом деле, она не очень-то пострадала. Было жалко босоножки. "Легко отделалась..." - усмехнулась Женька. Она сомневалась, можно ли произошедшее с ней считать изнасилованием: во-первых, она все делала сама, а во-вторых ей это даже понравилось. "Я издалека, последствий быть не должно", - думала Женька о том, кто и что может о ней рассказать. Оставались фотографии. "Да что там наснимают эти малолетки! Будут хвастаться друг дружке, пока не затреплют..." - к Женьке окончательно вернулось расположение духа.

Васька погрузил последнюю копенку, можно ехать в деревню. Тут возникла новая проблема: вскарабкаться на полный возок Женька сама не могла, а возьмись Васька ее подсаживать, она будет светить всеми своими сокровищами. "День у меня сегодня такой - день бесплатных стриптизов", - подумала Женька, - " В конце концов, Васька тоже ведь понимает, что к чему. Вот и посмотрим...". Васька деловито взял ее под мышки и поднял вверх так, что ее ноги легко достали до края возка, но это была только половина дела. Стоя на краю повозки лицом к стогу, Женька гадала, куда сейчас смотрит Васька. Она обернула голову: Васька стоял, подставив ей свою руку и глядя себе под ноги. Ступив босой ногой в Васькину руку, Женька вскарабкалась на стог. Васька залезать не стал - он взял лошадь под узцы и пошел по дороге, до самой деревни ни разу не обернувшись.

Когда приехали в деревню, солнце клонилось к горизонту, тени удлиннились. Возок поравнялся с Женькиным домом, и она скатилась со стога на землю. Куртка при этом задралась на ней выше пояса. Сверкнув бритым бугорком, Женька приземлилась и стыдливо покосилась на Василия. Васька смотрел в другую сторону, других зрителей не было. Женькины наблюдения с треском провалились.

- Куртку завтра отдам! - Женька кинулась в усадьбу. Она обежала дом кругом, взлетела по лестнице в окно своей мансарды.
Скинув робу, Женька рухнула навзничь на кровать. Она колебалась, стоит ли ей доверить сегодняшние события дневнику: день оказался чересчур богат на приключения, но все-таки внес в немного свежего ветра в Женькину размеренную деревенскую жизнь.

"В МОЕЙ ДУШЕ ЦВЕТУТ ВОСПОМИНАНЬЯ... "
... Это было уже давно - как сказал поэт, "на заре туманной юности... ". И конечно, тот случай, о котором хочется рассказать, был не самым первым в моей "голубой" биографии, но в первой десятке - точно. Мне было тогда всего 23 года, и к этому моменту я почти целый год уже был знаком с несколькими "нашими" ребятами и даже имел удовольствие близко общаться с ними! Потому и знал о "голубом" сексе не по рассказам и сплетням, как раньше, а из собственной практики. Впрочем, среди моих новых знакомых были не только ровесники, но и зрелые мужчины, по 35-40 лет, бывалые и опытные. Но все эти первые случайные контакты почему-то не приносили мне полного удовлетворения: как-то уж больно быстро всё происходило, по одной и той же накатанной схеме, не имея никакого серьезного продолжения и не оставляя никакого следа в душе. Короче, всё это было не то, о чем мечталось и чего хотелось. К тому же я был тогда еще очень осторожен и никак не мог решиться подойти первым к кому-нибудь, заговорить с ним...

И вот однажды, теплым июльским вечером, когда мать с неделю как уехала к родственникам в Подмосковье на неопределенное время и я оставался дома в полном одиночестве (правда, со своим "голубым другом" - стареньким "Горизонтом"), мне пришла в голову счастливая мысль: а не съездить ли в центр города и немного развеяться?! До этого я никогда не появлялся на "плешках", хотя и знал о них (со слов знакомых, конечно). Много раз я бывал там поблизости, но всегда ухитрялся при этом избежать знакомства с теми, кто постоянно тут крутился и имел репутацию завсегдатаев. Мне были неприятны эти компании развязных "пидеростков", с серьгами в ушах и запахом перегара, с туманным взглядом, в котором читалось только одно желание: "Ты сначала заплати, а потом уж попроси!... "

Я не спеша прогулялся по главному проспекту, украдкой бросая восхищенные взгляды на проходящих мимо парней: все они казались симпатичными и достойными моей любви! Присев на крайнюю к остановке скамейку, я медленно и со вкусом выпил бутылочку пива. Рядом, в скверике, у фонтана и возле кафешек, тусовались, как и обычно, шумные ватаги, а парочки влюбленных и случайные прохожие отдыхали на скамейках... Постепенно наползали сумерки, а с реки доносились дуновения слабого ветерка. Я сделал еще несколько "кругов" по дорожкам сквера и вновь присел на ту же скамейку, лениво поглядывая по сторонам. Неожиданно за моей спиной скрипнули тормоза, и к остановке подъехало такси, остановившись буквально метрах в трех от меня. Из машины вышел очень симпатичный водитель - Димка, которого я немного знал (мы как-то раз сидели вместе за столом в одной веселой компании; правда, мне тогда уже сказали про него, что он женат и вряд ли с ним "сваришь кашу", - и потому, наверное, я не собирался чем-то мешать его счастью и заводить наши отношения слишком далеко). Подойдя ко мне, он сказал, крепко пожав руку, что случайно заметил меня и хочет подвезти домой. Но я отказался: мол, вечер сегодня такой теплый, что хочется погулять подольше, да и транспорт пока еще ходит... - Может, это была моя ошибка? Димка был такой симпатичный! Но всё, что ни делается, как говорят, только к лучшему...

Через некоторое время я обратил внимание на высокого стройного парнишку, с довольно приятной наружностью, который во время нашего разговора с Димкой уже несколько раз проходил мимо, с явным интересом не то приглядываясь, не то прислушиваясь. Сейчас он остановился поодаль, пристально наблюдая за мной. Я тоже бегло осмотрел его и, встав со скамьи, двинулся прямо к нему, стоящему на остановке. Мы поравнялись, обменявшись взглядами, и он отошел от меня, словно чего-то выжидая. Вечер, похоже на то, обещал еще немало сюрпризов! Так мы простояли минут 10 или даже 15, ожидая не столько транспорта, но более всего - какой-то реакции друг от друга в этой начавшейся "игре без слов". Лишь искоса переглядывались, не привлекая внимания прохожих, никак не решаясь подойти и начать разговор. Паренек нетерпеливо ходил взад и вперед, как бы и не замечая моего присутствия, я же продолжал стоять, как вкопанный, мучительно размышляя: неужели мне не повезло на этот раз? Неужели мы не познакомимся с ним вот здесь, прямо сейчас?..

Наши глаза на какие-то секунды вновь встретились - и я увидел в его лукаво-прищуренном взгляде едва уловимый, но настойчивый вопрос, с нескрываемым "голубым" подтекстом. Как это обычно бывает в подобных случаях, он тут же оценил мою робость и подошел ко мне почти вплотную, едва слышно бросив сквозь зубы: "Не найдется ли закурить?" Я ответил, смутившись, что не курю. А дальше - совсем обычные фразы об уходящем лете, о троллейбусе, которого почему-то так давно нет, что самое время, пожалуй, махнуть на все рукой и идти пешком! Я спросил, торопится ли он? Чуть-чуть подумав, парень ответил, что вроде бы и не торопится, но всё же становится прохладно - а у него такая легкая рубашка! И тут я, словно очнувшись, решился: была - не была! Предложил ему составить мне компанию и проводить до следующей остановки, если нам по пути. А там - уж как повезет!
... А между тем июльский вечер давно закончился. Сгустившиеся сумерки прерывались рокотом пробегающих машин да световыми всплесками реклам.

На улице было пустынно, но по-прежнему еще тепло и тихо. И в этой густой черной тишине наши шаги, казалось, звучали непривычно гулко, нарушая спокойствие домов, деревьев и всего, что таинственно пряталось от глаз в этой опустившейся на город ночи. Мы познакомились. Его звали Володей (можно, как он сказал, просто Вовчик), ему всего 18 лет и осенью он, вероятно, отправится служить в армию... А я уже успел хорошенько рассмотреть его: симпатичен и дружелюбен был этот юноша, гораздо выше меня (не меньше 185 см будет!), слегка вьющиеся густые светлые волосы, ниспадающие на открытый лоб. Вся его фигура - крепкая, как у хорошего спортсмена, - привлекала внимание своей маскулинной силой, да и черты лица были не менее приятны... Мы ни слова не произнесли о сексе, но всё вертелось именно вокруг этой щекотливой темы. Тем не менее, все намеки мы понимали с полуслова... Когда уже приближались к остановке, я заметил, что вслед за нами движется тролллейбус - очевидно, самый последний, "дежурный". Мы прибавили шагу, я только и успел сказать Володьке: "Поехали ко мне?" - как он, уже без всяких раздумий, согласно кивнул мне и первым запрыгнул на подножку...

... Через 15-20 минут мы были дома. За окнами стояла свежесть летней ночи с её волнующими ароматами, таинственными и загадочными звуками и чьими-то далекими голосами... Я быстро задернул плотные шторы, но не стал включать люстру, а принес небольшой подсвечник из кухни и зажег ночник-"светлячок" на стене, прямо над самым диваном. Володька осматривался, привыкая к обстановке, а я пока достал из серванта фужеры и собрал кое-что из нехитрой закуски, успев водрузить на столе бутылочку легкого вина (загодя готовил к такому приятному случаю!)... Мы приблизились друг к другу, выпили совсем немного - за знакомство, а потом и "на брудершафт". Я, слегка приподнявшись, поцеловал Вовчика в губы, и он, ничуть не смущаясь, ответил мне тем же... Его сладкий язычок проворно вошел в мой полуоткрытый рот, лаская при этом и губы, и зубы, и нёбо, и даже все внутреннее пространство обеих щек. Словно соревнуясь с моим несмелым и неумелым языком, он начал выделывать какие-то потрясающие движения, стараясь во что бы то ни стало проникнуть как можно глубже. При этом и сам Вовка не оставался неподвижен, а продолжал двигаться всем телом в том же ритме... После такой замечательной прелюдии у нас уже не было проблем и лишних вопросов друг к другу.

... Мы почувствовали блаженную и полную свободу и старались насладиться ею сполна! Не разъединяя губ, мы обнимались уже безо всякой робости, ощущая прилив возбуждения. Его руки обхватили меня и стали медленно опускаться, поглаживая складки одежды, проворно ощупывая горящее от желания тело. Я старался не шевелиться, замирая от этих неописуемо-прекрасных магических прикосновений, и ожидал только чуда. Мои ладони плавно скользнули по его высокой спине, несмело опустились и, чуть-чуть задержавшись на поясе, продолжали движение: одна - еще ниже по бедру, а другая - вперед, к выпирающему заветному бугорку, о который я с таким удовольствием тёрся всё это время. Прикоснувшись рукой к члену, я невольно вздрогнул, ошутив смутное, но радостное волнение: "боевое орудие" у Володьки было весьма приличного калибра! И так, поддерживая друг друга, мы продолжали стоять - и раскачивались, едва сдерживаясь от переполняющих чувств... Только неровное дыхание и быстрые движения рук и глаз выдавали эмоциональное напряжение, разгорающуюся страстную истому...

Несколько мгновений я усердно занимался молнией на его упругих джинсах, нетерпеливо касаясь вырастающего под ними члена. Когда же упрямый замочек наконец-то подчинился, эта "волшебная палочка" прямо-таки выскочила наружу и замаячила передо мной во всей красе! - оказалось, что на Володьке не было плавок!!! Вот это был приятный сюрпризик! Он тем временем, однако, тоже не оставался в долгу: быстро и ловко проделал такую же нехитрую "операцию" и с моими брюками... И тут мы, не сговариваясь, решили не торопиться и не гнать события: ведь вся ночь была еще впереди! Еще немного выпили прекрасного вина, раздевая друг друга уже полностью, и всей освобожденной поверхностью кожи вдыхали томительную ночную прохладу... Тело моего юного друга казалось в эти минуты просто обалденным: идеальная загорелая фигурка, нежная и стремительная, как у всех греко-римских божков. Я поначалу даже не поверил в реальность того, что видел перед собой! Это был живой Купидончик - только что без крылышек. А еще лучше - "Гермес отдыхающий"! (Впрочем, Гермес в данном случае действительно пусть отдыхает - у моего Володьки в тысячу раз больше и обаяния, и свежести, и эротического азарта!) Нам с ним было уже не до отдыха.

Его бархатистая кожа с едва заметными волосками волновала меня до безумия - и мне хотелось в этот момент лишь одного: бесконечно долго играть с ним, обнимать и ласкать, ни на секунду не прерываться, не останавливаться, не выпускать из рук его драгоценное сокровище!... ... И вот я уже стремительно глажу это тело - от макушки до самых пяток, целую без устали его взъерошенные волосы, чудесные густые брови, лижу раскрытый в жадном ожидании рот... А затем добираюсь до шеи - и опускаюсь все ниже, по груди к сосочкам, двигаясь прямо на его упругий живот... Чувствую, что Вовчик - явно не из робкого десятка: не заставляет себя долго упрашивать (это свойство мне особенно понравилось в нем, выгодно отличая от всех предыдущих моих партнеров - те хотели лишь сами получать удовольствие, минимально давая что-то в ответ)...

После еще одного глотка спиртного в теле разливается эйфория, растет приятное возбуждение, усиливающееся с каждой секундой. Наши языки мешают произнести даже подобие звука - постоянно сплетаясь и переплетаясь, выделывая загадочные и сладкие движения. Они готовы, кажется, слиться в единое целое, борясь и перекатываясь от одной щеки к другой; разъединяются и вновь слипаются, словно готовятся к новой схватке... По всему телу то и дело проходит странная дрожь - словно импульсы от его, Вовкиных, сказочно-приятных касаний, таких бесстыдных и смелых, таких ловких и быстрых!.. Я замираю и млею от восторга, покоренный его божественной игрой!.. Наконец, мой язык добирается до его совершенного по красоте члена-великана: этот могучий вздыбленный жезл уже весь горит от напряжения! (Я назвал бы его "Завоевателем" - так он прекрасен в своей воинственности и в стремлении одержать упорную победу!)... К удивлению, замечаю, бросив беглый взгляд на часы, что наша "игра" длится всего с каких-то полчаса, хотя казалось, что прошла целая вечность...

Член у Володьки был само совершенство - настоящее МУЖСКОЕ ДОСТОИНСТВО, которому наверняка позавидовал бы любой взрослый мужчина, не говоря уже о "вьюношах" - ровесниках Вовчика. Это "боевое орудие" было, как мне казалось, раза в полтора длиннее моего "мальчугана" и намного толще его (потом, впрочем, мы выяснили, что это не совсем так, но первое впечатление было именно таким): длина - не меньше 19-20 см, толщина - около 5 см у основания!!!

Стройный и почти прямой, как натянутая струна, с легкими шероховатостями на всей поверхности и тончайшим рельефом вен, он производил потрясающее впечатление. Оно усиливалось по мере того, как он быстро наливался кровью, пульсирующей в нем, стремительно рос и креп, двигаясь сам по себе, навстречу легким касаниям моих пальцев и губ... Головка его, похожая на шляпку гриба-подосиновика, чуть-чуть поблескивала в полумраке комнаты - вероятно, от моей слюны или от собственных первых выделений смазки (смегмы). И всё это было рядом, в нескольких сантиметрах от моего лица, в обрамлении курчавых и очень коротких темных волосиков... Я пригнулся и с упоением начал сосать этот замечательный ствол, божественный и неколебимый, как гранииный монумент! Ласково слизывая все выступившие на блестящей головке капельки, я не хотел, я не мог выпустить его из рта! Всё сильнее я ощущал его горячий трепет, неистовое напряжение и готовую забить фонтаном чудесную жидкость, бурлящую сейчас где-то в глубине, далеко от меня...

Володя, замирая от каждого моего движения, медленно нагибается ко мне и шепчет в самое ухо: "Милый Сашка! Не спеши... Давай-ка еще выпьем с тобой, а?!.. " Я отвечаю ему так же ласково: "Конечно, мы не будем спешить!.. " - Видимо, Вовчик не просто хотел этой передышкой продлить своё и моё удовольствие. Он, как я понял позднее, оказался более опытнее и искушеннее меня... Во время паузы я спросил его, продолжая ласкать рукой его торчащий "подосиновик": почему у него на лобке такие короткие мягкие волосы? Очевидно, он их тщательно моет и регулярно следит за их ростом? На это он, ничуть не смутившись, запросто ответил, что совсем недавно, буквально с неделю назад, побрил их! И наши ласки продолжились, но уже с новой энергичностью после выпитого вина...

... Теперь уже он взялся губами за моего ретивого "конька-горбунка" и стал быстробыстро сосать его, причмокивая и лаская, выделывая языком что-то вдохновеннособлазнительное с головкой. Несмотря на огромное и длительное возбуждение, я все еще не хотел (или - не мог?!) быстро кончить. Мешало, очевидно, неописуемое ощущение полного блаженства!!! - такое со мной происходило впервые, и поэтому мне не хотелось торопиться, расставаться с этим радостным чувством свободы и неземного кайфа! Мы плавно переместились с Вовчиком и, не проронив ни полслова, лишь часто дыша и сопя, устроились в позиции "69", продолжая при этом наши непрерывные ласки. Всё лицо мое упиралось теперь в его пушистый и слегка колючий откоротких волосков лобок. С упоительной нежностью, не смея оторваться ни на секунду, я сосал могучий Вовкин член - и одновременно перебирал пальцами то по всему стволу "орудия", то по крупным яйцам, то в самой глубинке промежности, в теплой и влажной "пещерке"... Мне уже невмоготу было от дурманящей свежести июльской ночи и теплоты мальчишеского тела, которое извивалось рядом со мной. Я вдыхал все ароматы его вспотевшей мошонки и чувствовал, как и он, мой юный Гермес-партнер, отдаленное движение живительного нектара где-то внутри ядер...

Я гладил его ягодицы - они были плотны и округлы, как детские мячи! Но в то же время - и не особенно большие, так что каждая половинка свободно умещалась в моей широкой ладони... Вовчик старался не отставать в движениях от моего ритма. То нежно причмокивая, то яростно всасывая моего "мальчиша", он хватался то за меня, то за яички, то совал руку между ног, настойчиво их раздвигая... И так продолжалось до бесконечности! Мы то дрочили, чуть не вырывая наши "игрушки", хватая, как утопающие, воздух, то вновь всасывали залупленные "инструменты" вместе с яичками, напирая друг на дружку всем телом... Я чувствовал приближение извержения, но Володя, не выпуская из себя член, интуитивно понял всё - и мигом, с атакующей силой засунул в меня свое "орудие", словно копье метнул! И в ту же самую секунду оно, глубоко вонзившись в глотку, наконец-то выстрелило!!!...

Я кончил следом, с той же стремительностью победителя, как и он, отстав от соперника на какие-то тысячные доли... За шторами большого окна пробивался свет проплывающей в сизой темноте луны: кажется, она в это мгновение радовалась вместе с нами!...

Она тоже проснулась, скорее очнулась от полудремы, в которой пребывала последние часы.Пора было собираться-ей на рейсовый автобус,назад в свой родной город, ему-на самолет, в длительную командировку. Заспанная горничная принесла в номер чайник, торопливо перекусили перед дорогой.Он выходил чуть раньше , чтобы успеть добраться до аэропорта-в полшестого утра в чужом городе поймать такси проблема.Окинул взглядом большой двухкомнатный номер, который на последние двое суток стал их маленьким уютным гнездышком, обнял ее и заглянул в глаза.

- Что тебе привезти?
- Лучше сам быстрей возвращайся...
- Я буду ждать этой минуты с нетерпением - с грустью в голосе сказал он.
- Счастливо! - сказала она, мыслями уже находясь где-то далеко в своем городе.

Возле лифта он обернулся и приветственно поднял руку. Она стояла у раскрытой двери в коридоре и смотрела ему вслед. Ему вдруг безумно захотелось бросить все, вернуться назад, прижаться губами к ее губам, ее глазам, сжать это стройное гибкое тело в объятиях и целовать,целовать...

Он скрипнул зубами, грустно улыбнулся и тоже сказал ей:
- Счастливо!

Дверь лифта закрылась.

Позже, уже в такси по дороге в аэропорт, он молча курил и смотрел в окно. В памяти, как на киноэкране , вспыхивали фрагменты минувшей ночи, ночи о которой он мечтал несколько лет и которая была прожита так быстро,как мелькает на небосводе яркая падающая звезда, оставив в душе свой незаживающий след...

Это началось два, нет, три года назад, когда он руководил маленькой частной фирмой, располагавшейся в нескольких кабинетах в административном здании. Там же, помимо госучреждений располагались различные фирмы и фирмочки, и среди них одна нефтеразраведочная компания,в которой она трудилась офис-менеджером. Так они и познакомились.

Когда он увидел ее первый раз, он был банально пьян. Его товарищ-переводчик из этой самой нефтяной компании не слезал с пробки трое суток, спасать человека решили пивом. И в разгар празднования окончания рабочего дня в удаленно расположенный кабинет вошла Она-невысокого роста,худенькая и стройная, миниатюрная, как гейша с японской гравюры 19-го века, с аккуратной темно-каштановой прической типа длинного каре, правильным, по-азиатски слегка округлым лицом и влажными карими миндалевидными глазами, гневно сверкнувшими из под очков на собравшихся.Ее чувственные алые губы были крепко и упрямо сжаты, а весь вид как будто говорил:

- Все пьете, и пьете... А вроде серьезные люди!

Он залюбовался при первом же взгляде на нее, спросил ее имя. По иронии судьбы, ее звали тем женским именем, которое с детства ему нравилось больше всего-так звали самую младшую сестру его матери, почти его ровесницу, которую он очень любил.Он повторил ее имя вслух, покатал его на языке , как спелую ягоду и оно отозвалось ярким вкусом радужных ощущений.

Потом они познакомились ближе, он стал специально искать встреч с ней, приходить к ней в офис за разной ерундой и просто выпить кофе, поговорить. Все это был лишь повод. Ее глаза... Ему нужны были лишь ее глаза, ее улыбка, взгляд, нежный чарующий голос...Он говорил ей комплименты, постоянно дарил всякие безделушки, он узнал о ней много разного: что она разведена, что живет с ребенком и снимает квартиру на пару с сестрой, у которой тоже есть ребенок, что встречается с одним молодым человеком, который тоже женат, как и он сам. Про них сплетничали соседи по офису, все вокруг, включая ее сестру , были уверены, что у них роман, а он не смел и думать об этом, не желая ставить ее в положение своей любовницы, причинять ей душевную боль.Их встречи вне работы были редки и носили характер дружеских, с совместными душевными излияниями-что называется "неблизкие глубокие отношения" , своего рода "исповедники", моральная отдушина друг для друга.

Лишь однажды, на своем дне рождения, который он отмечал в кругу друзей из своей и других фирм произошел неординарный случай: все начиналось, как обычная пьянка, с тостами и весельем, но когда, в самый разгар веселья, она сказала свой тост, полный сбивчивых мыслей и чувств к Нему, который Она даже не смогла привести к логическому завершению, и все присутствующие даже несколько смутились от этой откровенной и чуственной словесной обнаженности, повисла неловкая пауза, разрядил которую один из гостей словами:

- Ну, что-ли выпьем?!

И понеслись в ее сторону бодрые шутки, которые они оба вяло парировали. А потом, когда пьяное веселье перешло в затуманенный угар и гостям было уже не до хозяина праздника, они тихонько сбежали к ней в офис, где не включая свет,в темноте после непродолжительного разговора ни о чем вдруг стали целоваться , как безумные и жадно сжимать друг друга в объятиях. Именно тогда он в первый раз ощутил трепет ее молодого тела в его руках, под его поцелуями, увидел и страстно расцеловал ее маленькую упругую и чуственную грудь, стащив с нее одежду через голову. Он шептал ей какие-то глупые слова, говорил как давно и как страстно хочет ее, но она, вся трепеща и загораясь под его поцелуями, задыхаясь шептала:

- Нет! Ну,нет! Ну, не здесь же! Понимаешь, здесь, в этой обстановке, я не могу...
- Ты не хочешь меня? -спросил он задыхаясь. Мысленно он был уже с ней близок, он слился с ней воедино и воспаленнный страстью мозг рисовал картины близости: как она ,задыхаясь, стонет под его любовными ударами, он целует ее везде, он шепчет ей все безумства мира и последний сладостный миг накатывает на них одновременной ударной волной, заставляя забыть обо всем и ощущать только биение сердец и дыхание друг друга...

- Хочу, только... Не сегодня, не здесь, я не могу здесь...

Лунный свет , смешаный со светом уличных фонарей вливался в окно, озаряя ее пылающее лицо каким-то странным нереальным светом...

Может быть, ему не стоило обращать и внимания на это, может , надо было овладеть ею в тот же миг и там же, в темноте пустого офиса, среди бумаг и компьютеров на ее же рабочем столе или стуле. И ее настойчивое "нет!" могло плавно трансформироваться в столь же настойчивое "Да, да милый! Еще!" Как знать? Но врожденное чуство деликатности и нежелание проявлять грубую силу по отношению к Женщине заставило его остановиться, нежно и ласково раcцеловать ее милое лицо и произнести несколько успокаивающих фраз сопровождая это дружескими поглаживаниями ее рук и волос. Они привели себя в порядок и вернулись к гостям , вечеринка закончилась. Он проводил ее домой, и наутро они, как сговорившись, не вспоминали о происшедшем, делая вид, что ничего не произошло.

- Ну, так вот идем мы по городу..., - говорит он, - а что мы все обо мне да о обо мне. Может ты что-нибудь о себе расскажешь?
Он смотрит мне в глаза. Он пытается увидеть там разрешение! Блин эти интеллигентные мальчики, почему им всегда нужно разрешение? А в прочем опомнись, Наташа у тебя есть парень, твой парень скоро вернется. Спокойствие - только спокойствие.
- А что бы ты хотел услышать? - самая большая глупость какую можно было сказать. Но вопрос то тоже остроумием не блещет. А ведь в воздухе царит напряженность. Интересно это только в моем воздухе или в его тоже?
- Ну я не знаю... Наташа, обогнала Катю, Машу и Дашу. Она обошла их на поворотах и вот студентка-Наташа на финише, ура Наташе!

Вот это да. Что делает с человеком бутылка пива. Впрочем, похоже это не пиво...
- Слушай, ты пиво уже допил? Пойдем в кафе кофейку долбанем? Или прогуляемся?
Блинннн. Что я делаю рядом с ним? Я понимаю ему сейчас не с кем. Он совсем один в этом городе. Я тоже одна. Результат на лицо, нет скорее на другом месте.
- Почти допил. Пойдем.

Интересно, если он сейчас повернется и сделает "целовательное" движение что я на это отвечу?
Мы идем по темным улицам. Я стараюсь не выходить под свет фонарей и не попадаться на глаза прохожим. Мимо проходят люди - выходной день как никак. Ситуация пикантная, казалось бы невинная прогулка двух формально знакомых людей противоположного пола. Ловлю себя на мысли, что было бы неплохо увидеть какие богатства скрывают его черные джинсы. Женское любопытство - будь оно не ладно. Коекак сдерживаю себя от того, что бы не посмотреть в направление молнии.

- Слушай, давай ко мне зайдем. Мне в туалет надо.
Прикидываю ситуацию. Одиннадцать вечера, темнота, он живет один, удобства правда в коридоре - снятие одной комнаты имеет свои недостатки. У него в гостях уже была, в местности хорошо разбираюсь, и ему вроде бы как доверяю.
- Пошли. Мне тоже надо.

По дороге мы говорим о чем-то, я пытаюсь уловить смысл разговора, но удары сердца заглушают все мои усилия.

И вот мы возле туалета.
- Ну, ты иди первой.
- Да уж нет. Ты уж пожалуй первым иди.
- Ааа, да нет, я в комнате тебя подожду. Ты не бойся что там защелки нет. Ее Петька, сосед мой, по пьянке в прошлое воскресенье отломал. Вот до сих пор новую сделать не можем. По свету в стекле на верху определяем.
- Весело у вас тут, - говорю и прошмыгиваю в туалет.

Интересно он звук слышит? Комната напротив, хотя дверь... да нет не слышит он ничего. Скорость моих движений наверное побила все рекорды по писанию, включая общественные туалеты на вокзалах. Меня совсем не радовала перспектива увидеться с Петей соседом. Открываю дверь, что бы позвать его - Алешу. А он тут как тут - сталкиваюсь с ним нос к носу.

- А ты быстро. Что так страшно? - уши режет звук "ш".

Шепот пробирает до костей, от него ползут мурашки по спине и в трусиках становится мокро. Мне кажется я покраснела так, что свечусь в этом темном вонючем коридоре как красная ночная лампочка. Ко мне, как к любой порядочной лампочке, слетаются ночные бабочки и застилают мне глаза. Его тело совсем рядом. Оно волнует, будоражит... Губы - погибель моя, тонкие, наверное такие сладкие... Алешины руки как бы невзначай касаются моих бедер. Я вздрагиваю. Я вздрагивала так от вторжения на мою территорию, когда ко мне еще маленькой прикасалась портниха, делая мерки на платье. Вздрагивала, когда первый раз рука мальчишки прикоснулась к волосам между ногами.

- У тебя попить что-нибудь есть? - игнорирую его вопрос.
- Кока-кола, минералка, вино, шампанское?
- Богато живешь, - отхожу от косяка двери, тем самым освободив свою территорию.

Нет, он все таки не тот на которого можно размениваться. Куда я потом с таким опытом и угрызениями совести? Пью воду, минеральную. В комнате бардак, впрочем как всегда. Алеша как то рассказывал про друга, который на устыжения по поводу того, что в комнате у него беспорядок, а "к нему люди приходят", говорил что люди же не на бардак приходят смотреть, а на него. К Алеше многие приходили посмотреть на бардак, настолько он был неповторим.
- Ладно, мне пора.
- Я тебя провожу.

Ну, сделай же что-нибудь. Прижми меня к холодильнику. Поцелуй в шею. Не отпускай меня! Залезь под юбку. Тебе же хочется этого. Разорви капроновые колготки (хоть они совсем новые я тебе это прощу). И я даже если захочу уйти умом, не смогу этого сделать телом. Слабак...

Благополучно добираюсь до дома.

Утром, как всегда стучусь в гости к своей совести. Тестирую ее, на угрызения. Угрызений в помине не видно. Моя крошка чиста от измены самой себе. Настроение отличное. Звонит телефон. В трубке что-то говорит Алешин голос...